ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. "САМ СВОЙ ЛОЦМАН, САМ СВОЙ БОЦМАН, САМ СВОЙ КАПИТАН"

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. "САМ СВОЙ ЛОЦМАН, САМ СВОЙ БОЦМАН, САМ СВОЙ КАПИТАН" (Авторский перепост с правкой)
Сегодняшнее моё воспоминание вызвано очень мощным исполнением Владимиром Высоцким песни "Какой большой ветер" Новеллы Матвеевой. Я раньше не слышала этой песни в его исполнении.
Новеллу Матвееву я очень люблю. Эту песню, в её исполнении, много раз слышала.
Но, в исполнении Высоцкого, эта песня Новеллы не просто выиграла - она превратилась в отличную актёрскую работу. Перед нами сильный мужчина, которому не страшен никакой ветер. Даже, если ветер:
"С домишек сдул крыши,
Как с молока - пену,
И если гвоздь к дому
Пригнать концом острым,
Без молотка, сразу,
Он сам войдет в стену."
Персонаж Высоцкого любуется мощностью стихии. Она ему соразмерна и поэтому не страшна.
Вот послушайте исполнение Владимира. И сравните с исполнением Новеллы Матвеевой той же песни.

Новелла Матвеева поёт как наблюдатель. Как женщина, сидящая за плотно закрытым окном. Рядом с которой сильный и надёжный мужчина. С ним ей ничего не страшно. Ветер пройдёт. Мужчина всё починит. И всё будет хорошо. Персонаж Высоцкого - такой вот, именно, мужчина. Из песни Новеллы Матвеевой. В которой Высоцкий - актёр, исполняющий песню другого барда.

.Я не люблю, когда Высоцкого начинают разделять на актёра, поэта, композитора, режиссёра, творца. И т.д.
Владимир Высоцкий, всегда был Владимиром Высоцким. ЛИЧНОСТЬЮ с Большой буквы. Наделённой массой талантов. В том числе поэта, писателя, режиссёра, композитора и исполнителя. Исполнение собственных песен Владимиром Высоцким, на мой взгляд, стало и одним из лучших собраний его уникальных актёрских работ.
Благодаря этому комплексу талантов он не исчез в море выпускников театральных ВУЗов, которые вынуждены были менять профессию, потому что не очень удачно сложилась их жизнь. А ведь Владимир Высоцкий мог бы и исчезнуть, потому что после окончания ВУЗа, долго не мог найти своего режиссёра. Но, он построил свой Кораблик. На котором плыл один. В полном соответствии с другой песней Новеллы Матвеевой "Кораблик":
"Жил кораблик веселый и стройный:
Над волнами как сокол парил.
Сам себя, говорят, он построил,
Сам себя, говорят, смастерил.
Сам смолою себя пропитал,
Сам оделся и в дуб и в металл,
Сам повел себя в рейс - сам свой лоцман,
Сам свой боцман, матрос, капитан."
Этот кораблик Высоцкий не только вёл. На этом кораблике он сочинял свои потрясающие песни.
В которых был сценаристом, режиссёром, композитором. И, конечно же, актёром. Он и в этом своём искусстве оставался человеком, про которого можно сказать: "САМ СВОЙ ЛОЦМАН, САМ СВОЙ БОЦМАН, МАТРОС, КАПИТАН"
С моей точки зрения, песни Высоцкого - это и не песни вовсе. , В стандартом понимании этого слова.
Это рекордно короткие музыкальные, поэтические моноспектакли. С невероятной концентрацией смыслов. Подаваемых в такой форме, что их содержание заставляло и эмоционально переживать и думать зрителей всех страт советского общества. Считать Владимира Высоцкого своим голосом.
Построенный Высоцким Кораблик, навсегда, стал надёжной защитой своего создателя от житейских бурь и "больших ветров."
Ведь он, всегда мог сесть на него и уплыть, куда хочет.
Однажды, этот кораблик причалил к "Театру на Таганке". И Владимир Высоцкий, наконец, обрёл своего режиссёра - Юрия Любимова. Которого, всю жизнь называл своей главной удачей, другом и первым учителем. Не забывая и двух других своих учителей, воспитавших его, как актёра: руководителя школьного театрального кружка Богомолова, преподавателя своего театрального ВУЗа Массальского, которые учили его профессии актёра. И Андрея Синявского, который преподавал в театральном ВУЗЕ литературу.
Владимир Высоцкий стал ведущим актёром этого театра. Сыграл такие потрясающие роли, как роль Гамлета в пьесе Шекспира "Гамлет", Галилея в спектакле "Жизнь Галилея", Свидригайлова в пьесе по роману Достоевского "Преступление и наказание", Лопахина в пьесе Чехова "Вишнёвый Сад" и другие интересные для него и не очень, роли...
Сыграл и в кино несколько интересных ролей. Таких, как геолог Максим в фильме "Короткие встречи", Фон Корен в фильме "Плохой хороший человек", поручик Брусенцов в фильме "Служили два товарища ", Дон Жуан в "Маленьких трагедиях" по Пушкину; капитан Жеглов в фильме "Место встречи изменить нельзя". И ряд других - интересных для него и не очень ролей
Но, плавать на своём родном кораблике Владимир Высоцкий продолжал. Он водил его, куда хотел.
Ведь он, до конца своей жизни был на своём кораблике с названием "АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ" всегда был "САМ СВОЙ ЛОЦМАН, САМ СВОЙ БОЦМАН, МАТРОС, КАПИТАН"

А вот и Новелла Матвеева поёт свою песню "Какой большой ветер".
Обратите внимание на то, что Высоцкий не только интонационно, совсем по другому, поёт песню, но и не поёт последний куплет-повтор, тем усиливая предпоследний куплет:
Какой большой ветер!
Ох! Какой вихрь!
А ты глядишь нежно,
А ты сидишь тихо,
И ты сидишь рядом
Тебя нельзя стронуть:
Скорей Нептун слезет
Со своего трона.
Подчёркивая нежность к женщине, которая сидит рядом. И никогда не уйдёт, не предаст. При любом жизненном вихре.

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. 1974 - 1975 ГОДЫ. КОНЦЕРТЫ. ЧАСТЬ 1

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. 1974 - 1975 ГОДЫ. КОНЦЕРТЫ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ПОЭЗИЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. САТИРИК АЛЕКСАНДР ИВАНОВ И ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО О ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
ЧАСТЬ 1
Я уже писала, что довольно долго, Владимир Высоцкий был для нас только ведущим актёром театра "На Таганке". Так получилось.
Мы знали, что Высоцкий пишет песни. Володя, как-то, об этом сказал. И даже обещал принести какую-то запись или пластинку с песнями, чтобы мы послушали. Но, не принёс.
Мы особого значения этому не придавали. Потому что песни тогда писали очень многие. Стоило кому-то выйти и под аккомпанеме́нт гитары прокричать что-то вроде "Мир победит, победит войну", чтобы он и его окружение считало, что это уже песня и, с удовольствием, выкрикивало эти слова.
Но, когда я, в 1973-1974-м годах, в Липецке, познакомилась с горячими поклонниками песен Владимира Высоцкого и послушала записи многих его песен, почитала тексты его песен, которые поклонники записывали, я была потрясена. И, сразу стала поклоницей песенного творчества Владимира Высоцкого. Я тоже купила толстую тетрадь. И стала переписывать тексты песен Высоцкого из тетрадей моих новых знакомых.
И приходить к ним слушать песни Высоцкого ещё и ещё раз.
Когда я вернулась в Москву из командировки и показала мою тетрадь мужу, он тоже был ошеломлён уровнем стихотворений. И стал переписывать все песни Высоцкого, какие только смог достать, для нашего магнитофона.
У моего мужа не было музыкального слуха. От слова, вообще не было. И он мало какие песни воспринимал.
Но, песни Высоцкого ему сразу понравились.. И мы вместе удивлялись тому, сколько же талантов высочайшего уровня дано одному человеку.
Кстати, тексты военных песен Высоцкого потрясли и моих родителей. Как исполнитель своих песен, он им не понравился. Они говорили, что Бернес идеально исполнял песню "На братских могилах". И, если бы все песни Высоцкого пел бы Марк Бернес - это было бы замечательно..
Но, стихотворения Высоцкого и не только военные, очень понравились моему отцу. Он многие тексты песен у меня переписал.
Потом, уже после смерти мамы, когда папа стал плохо видеть и ему стало трудно читать, он начал слушать песни Высоцкого. Привык к его исполнению . И удивлялся тому, как мог человек возраста Владимира Высоцкого так хорошо понять и прочувствовать войну и то сталинское время, в которое пришлось очень долго жить предшествовавшему поколению.

Нам удалось посмотреть только 2 концерта Высоцкого.
На первый концерт нам достала билеты моя свекровь - в какое-то медицинское учреждение в Москве. Ни его название, ни адрес я не помню. На 2-ой концерт, нас пригласила моя родственница и подруга, работавшая в институте витаминов. Она тоже была знакомой и поклонницей Владимира Высоцкого. И мы ехали на концерт вместе с ней, уже куда-то за город.

Оба концерта нас потрясли. Не столько содержанием песен - многие песни мы уже знали, сколько ещё одной гранью Высоцкого, как человека-театра. Уже поэтического и музыкального. На концерте, кроме качественно иного звучания песен, чем на переписанных 100 раз записях, поражала новая грань актёрского мастерства Владимира Высоцкого - умение его, каким-то неуловимым образом, каждые 3-5 минут - ну, сколько там длится каждая его песня, перевоплощаться в совершенно другого персонажа. А песен исполнялось много.
Недавно, читая одно из воспоминаний о концертах Высоцкого, или, скорее пересказ воспоминаний, я думаю, организатора каких-то концертов Высоцкого в учреждении, я была удивлена рассказом о "болезненном" восприятии Высоцким магнитофонных щелчков, выключения света в зале и чем-то там ещё .
Мы, напротив, удивлялись тому, как мало Владимиру надо для его интенсивной и ювелирной работы в актовых залах учреждений. Тому, как он неприхотлив.
Высоцкий чётко объяснял организаторам, почему ему нужно, чтобы свет не выключали. Он работал с незнакомой аудиторией. С которой ему нужно было установить обратную связь. Он осматривал зал. Выбирал какие-то, наиболее характеризующие аудиторию лица. И, по ним определял реакцию зала. Так ему было яснее, как что-то интонировать или даже что-то изменять в песне или даже в репертуаре, чтобы добиться максимального восприятия содержания его песен, именно этой аудиторией. Максимального сопереживания.
Высоцкий был отличный психолог и перфекционист. Он добивался абсолютного внимания всего зала. Какого-то его неповторимого единения. И на театральной сцене и на концертах..
И, неужели, было непонятно, что человеку, который работает при высокой плотности людей на каждом метре; который поёт, мешают шипение, щелчки, движения, возникающие при записях, сразу на многих устройствах. Записать же хотели многие. Кстати, записи на концертах, мешали не только артисту, но и зрителям.
Запросы Высоцкого были не только самыми нормальными и элементарными, но и предельно понятными.
Но, плохим организаторам, всегда, что-то, да мешает...
И они всегда, делают кого-то виноватым в своёй собственной беспомощности в самом простом.

Слава Богу, концерты, которые мы видели, были нормально организованы. Никто не выключал свет и не мешел Высоцкому своей фантазийной подсветкой. Люди, конечно, записывали. Но, таких было не так много.

Что оба раза мешало даже зрителям, которые не работали, а Высоцкий ещё выполнял тяжёлую и ювелирную работу, так это то, что зал был переполнен, и было душно.


А так всё время концерта было сплошным счастьем. Для всех. У Высоцкого было хорошее настроение. Он очень доброжелательно отвечал на многочисленные вопросы. Серьёзно, когда надо. И, когда надо - с юмором.
Когда люди выходили, главной темой их разговоров была тема о том, а где и когда можно посмотреть следующие концерты Высцкого? Афиш же не было... И попасть на концерт Высоцкого людям , не знакомым с его администраторами было даже труднее, чем на спектакли с его участием.
Там билет, теоретически, можно было и выстоять в ночных очередях. А тут, уж как повезёт...
Люди тогда были были более открытыми и доверчивыми, чем сейчас. И они обменивались телефонами с другими зрителями. Чтобы, если у кого-то , вновь появится возможность попасть на концерт Высоцкого, а он не сможет, то они бы позвонили другим. Мы тоже обменялись телефонами с кем-то из зрителей...
Но, ни они не звонили нам, по этому поводу. Ни мы им...

ВИНСЕНТ ВАГ ГОГ. ЦВЕТУЩЕЕ МИНДАЛЬНОЕ ДЕРЕВО. 1890 ГОД.

ВИНСЕНТ ВАГ ГОГ. ЦВЕТУЩЕЕ МИНДАЛЬНОЕ ДЕРЕВО. 1890 ГОД.
Винсент Ван Гог в письме к брату Тео: "Я заболел как раз в тот момент, когда писал цветущий миндаль. Можешь не сомневаться, что, если бы я был в состоянии работать, я написал бы и разные другие деревья в цвету.
Но мне, ей-богу, не везет — сейчас почти все они уже отцвели."

ЭФРОС В "ТЕАТРЕ НА ТАГАНКЕ"



Конец театрального романа

https://snob.ru/entry/155898/...

"На фоне пышных торжеств к столетию Юрия Любимова, который отмечала в этом году вся театральная Москва, незамеченным прошел другой юбилей – тридцать лет, как не стало Анатолия Эфроса, его недолгого преемника на посту главного режиссера Театра на Таганке. Один из самых драматичных сюжетов в истории русской сцены бросает отсвет на все последующие события и причудливо рифмуется с нынешней ситуацией в нашем театре
20 ДЕКАБРЯ 2017 12:15"
"Третий вариант был озвучен начальником Главного управления культуры Москвы Валерием Ивановичем Шадриным и свелся к одному предложению: «Берите Таганку». Вот уже два сезона легендарный театр дрейфовал по воле волн без главного режиссера. Новых спектаклей никто не ставил, актеры бегали по халтурам или беспробудно пили. Перспективы возвращения на родину Юрия Петровича Любимова, лишенного советского гражданства и делающего одно заявление безумнее другого, казались почти нереальными. Кто-то должен был взять на себя его обязанности и усмирить таганскую вольницу, чреватую неизбежным закрытием театра. Для этого нужен был режиссер с именем, с опытом и авторитетом. Такова версия начальства. Таился ли в ней иезуитский ход одним ловким приемом расправиться сразу с двумя главными театральными оппозиционерами? Сомневаюсь. Власть была так неуклюжа и так растерянна перед лицом надвигающихся перемен, так стремилась любыми способами погасить очевидный очаг напряженности в центре столицы, что о более дальних последствиях своего маневра, похоже, не задумывалась."
"В своей книге «Если бы знать» Яковлева описывает, как Эфрос позвал ее на семейный совет решать, что ему делать. Дома были только Наталья Анатольевна и сын Дима. Идею «взять Таганку» Крымова безоговорочно поддержала («Я двумя руками за» – это цитатно). Она видела, как мучается Эфрос без своего театра, и знала, что такие предложения не поступают каждый день. Яковлева знала это не хуже нее, но была «двумя руками против». Ее аргументы – «хамский, пьющий, бандитский театр», где ни он, ни она не смогут работать, после которого Малая Бронная покажется курортом. В тот вечер окончательное решение так и не было принято. Алла Демидова, случайно узнав, что с Эфросом активно ведутся переговоры о переходе на Таганку, в несвойственной себе манере тоже попыталась вмешаться и предостеречь его от рокового шага. «Все равно они будут ждать Любимова, – предупреждала она. – Никакая творческая работа в этой ситуации невозможна. Вы попадете в ловушку, из которой невозможно будет выбраться».
"Есть историческая фотография первой встречи Эфроса с актерами Таганки, на которой черно от спин и затылков. Напряженные лица в президиуме. Кажется, уже прозвучал вопрос из самой гущи зала: «Почему вы пришли с начальством?» Эфрос пытается что-то ответить. Вроде что таков протокол. Ведь должен же его кто-то представить труппе. А лицо при этом растерянное и несчастное. До последнего он верил, что сумеет изменить ситуацию враждебности и недоверия, что новая работа всех сплотит, заставит встряхнуться, забыть обиды, перестать жить прошлым, пусть даже таким славным, как у Театра на Таганке."
"Как и предсказывала Алла Демидова, все помыслы ее коллег по театру были теперь сосредоточены на операции «Возвращение». Шли бесконечные переговоры с Вашингтоном, где тогда жил Любимов, подготовка коллективных писем и прошений. Никому не было дела ни до спектаклей, которые шли на сцене, ни до репетиций Эфроса. Актеры то приходили, то исчезали на неделю-две, то возвращались снова. Кто-то запивал горькую, кто-то где-то снимался. Общая атмосфера разброда и внутренней несобранности чувствовалась и на сцене Таганки. Жизнь на сквозняке, когда не за что зацепиться, когда нет даже самого необходимого – какого-то своего места, угла, чтобы спрятаться от все"
"Наталья Анатольевна была не из тех, кто готов делиться своими сомнениями и печалями. В присутствии посторонних она оставалась строга и непоколебима: на Таганку переходить было надо. Более того, с жаром, ей вовсе не свойственным, она каждый раз бросалась меня убеждать, каким свободным Эфрос почувствовал себя там, как восхищался любимовскими актерами, называл их «артелью», «артельщиками», как они в конце концов его полюбили.""

Конец театрального романа — Сноб (snob.ru)

ИСААК ЛЕВИТАН. ВЕСНА. БОЛЬШАЯ ВОДА.1897 ГОД

ВАЛЕНТИН СЕРОВ. ПОРТРЕТ ЛЕВИТАНА. 1893 ГОД

ИСААК ЛЕВИТАН. ВЕСНА. БОЛЬШАЯ ВОДА.1897 ГОД

Это одна из самых известных картин Исаака Левитана.
Средняя полоса России. Весна. После таяния снега, река вышла из берегов. На переднем плане лодка -единственное средство передвижения, в такой ситуации. Рядом с ней подтопленные деревья, часть стволов которых оказалась под водой.подтопленные деревья. На заднем плане - два подтопленных дома в низине. Домов на возвышенности вода не коснулась. Скорее всего, жители их помогают своим, оказавшимся подтопленными соседям, пережить это трудное время.
Но, впереди тепло и полный расцвет природы. Надо только набраться терпения и немного подождать.
А этот скромный уголок природы живописен и красив и в это время.

О Владимире Высоцком вспоминает Александр Петрович МЕЖИРОВ

О Владимире Высоцком вспоминает

Александр Петрович МЕЖИРОВ

М. Ц. – Александр Петрович, из литературы я знаю, что Вы были хорошо знакомы с Владимиром Высоцким. Мне хотелось бы расспросить Вас об этом знакомстве поподробнее.

А. М. – О Высоцком очень трудно говорить. Он был очень не похож на тот образ, который он создал в своих песнях. Он был совершенно другой человек. Я думаю, самое главное, что в нём было, – это ум. Он был дьявольски умён, пронзительно. Он был странным образом не по-современному воспитан. Он был светский человек, настоящий светский человек, когда светскость не видна, а растворена в нём. Общение с ним, когда он был не болен, было радостью любому человеку. Тогда он был поразительно тактичен, необыкновенно...

Он, конечно, был мученик. Иногда он звонил довольно поздно, позже, чем обычно, абсолютно не больной, но, видимо, ощущающий, что на него находит эта болезнь. И он начинал петь по телефону, и чувствовалось, что ему неважно, кто его слушает, а важно попробовать в муках преодолеть наступающую болезнь.

Одновременно он был наивен, как ребёнок. Однажды Высоцкий у Слуцкого организовал встречу, очень нелёгкую. Были Слуцкий, Самойлов и я. Он хотел, чтобы мы ему сказали, может ли он уйти из театра и существовать (не материально, а духовно, умственно) как поэт. Это было так трогательно и наивно, потому что он это знал вовсе не хуже, чем любой из нас, но он считал, что он этого не знает. Он не притворялся, он считал, что это какое-то разграничение жанров и искусств – он поёт, а мы не поём.

Слуцкий был большой поэт и одновременно странный человек – у него была нравоучительная интонация. Я помню, Слуцкий Высоцкому что-то сказал, очень дружески и с большим уважением, но нравоучительное, и я понял, что этот монолог надо как-то прервать. Ведь создавалась комическая ситуация – на каком основании поэт учит поэта? Но Высоцкий с непосредственностью ребёнка и простодушием – при его очень сильном уме – добивался ответа на столь наивный вопрос. Но кто мог ответить ему, кроме природы и Бога?

Эта встреча продолжалась невероятно, нечеловечески долго. Он пел восемь часов! Как он не умер, я не понимаю. Причём он пел не только свои тексты, я думаю, что, может быть, никто, кроме нас, этого на слышал. Вот, например, у Мартынова есть такое стихотворение: "Ты жива, ты жива, не сожгли тебя пламя и лава..." У Высоцкого, когда он это пел, получались какие-то колокола! Когда умер Мартынов, я вспомнил, как он это пел, и мне показалось, что эти колокола отпевают Мартынова с каких-то звонниц неведомых.

Потом он пел песню Вертинского, которой в новых записях нет, я не спросил, откуда он её знал: "Я помню этот час, Вы плакали, малютка..." Он её спел совершенно волшебно, совершенно независимо от Вертинского, потому что он был дьявольски умён и понимал, что подражать Вертинскому невозможно. Эта песня, казалось бы, совершенно вне его жанра, но он её спел совершенно божественно.

М. Ц. – Мне кажется, именно об этой встрече писал Д. Самойлов? Потом вы отобрали несколько текстов Высоцкого, и Б. Слуцкий носил их в издательство...

А. М. – Я читал это. Это было не так, это беллетристика. Не носил Слуцкий стихов Высоцкого в издательство, тот и не просил об этом. Ему нужен был ответ на мучивший его вопрос, просто ответ... У него ведь был огромный дар, Божий дар. При всей адской, разрушительной силе болезни, у него был огромный запас совершенно нереализованных возможностей.

М. Ц. – Какие качества личности Высоцкого Вы могли бы отметить?

А. М. – Он был человек необыкновенного ума, редчайшего обаяния и огромного такта. Он очень взвешенно говорил всегда, никакого легкомыслия. Если он что-то высказывал, чувствовалось, что это не с кондачка, что он об этом думал, и думал много и мучительно.

М. Ц. – Позвольте теперь задать Вам профессиональный вопрос. Какие недостатки Вы видите у Высоцкого-поэта?

А. М. – Я у него никогда не любил риторические куски, это ему никогда не удавалось, тут он сразу терял высоту. Он не был ритором, он мог сформулировать какие-то вещи, но не способом риторики. Он не был Виктором Гюго или Барбье, ему была необходима какая-то конкретика.

Я убеждён, что всё-таки его надо осторожнее отбирать для публикации, он неровный поэт. Ну, что это означает: "И с тягой ладится в печи, и с поддувалом"? Человек, который хоть раз в жизни топил печку, понимает, что так сказать нельзя – и с тягой, и с поддувалом.

Высоцкий не реализовался. Он много накричал того, чего кричать было не нужно абсолютно. Когда он овладел техникой, то долго упивался ей, а это очень опасный период для поэта – техника применительно к поэзии сама себя ставит в кавычки.

М. Ц. – Вы когда-нибудь слышали Высоцкого на его концертах?

А. М. – Нет, на выступлениях его я никогда не был. Только однажды я слышал, как он пел на публике. Это было в Театре на Таганке, была какая-то репетиция, и он пел, я помню, "Из бомбардировщика бомба несёт смерть аэродрому..."

М. Ц. – Вам доводилось встречаться с ним за границей?

А. М. – Мы, я помню, однажды встретились в Париже, и весь день бродили по городу. Потом он повёл меня к ним домой. Я чувствовал, что ему плохо, что он пытается не сорваться. Когда мы вошли в дом, я увидел какие-то эспандеры, гири, гантели. И всё это – в сочетании с ощущением, что болезнь подстерегает его, подтачивает, как капли яда.

М. Ц. – А какие ещё встречи с Высоцким Вам запомнились?

А. М. – Однажды произошла русская, нелепая ситуация. Мы приехали с Евтушенко в Ленинград на вечер поэзии. Номер Евтушенко в гостинице "Европейская" явно готовил КГБ, но по ошибке туда вселили меня. Я не исключаю, что Высоцкий пришёл тогда не ко мне, а к Евтушенко.

Высоцкий начал петь и очень долго и замечательно пел. Я ему сказал тогда, что очень люблю его короткие песни, ранние песни. Я сказал, что, например, песня "Сегодня я с большой охотою..." такая чистая, что она для меня, как сонет Лауре. И он начал петь, выбирая песни для меня. Это было совершенно упоительно.

И ещё одна встреча. Помню, однажды Высоцкий приехал с женой ко мне. У меня была высокая температура, сильный жар, но я не лежал в постели, а был одет. Однако он сразу почувствовал, что я болен, и хотел тут же уехать. Я же говорю, – он был светский человек, и об этом, к сожалению, никто никогда не узнает, потому что образ остался совершенно иной.

28.04.1995 г.

Беседу вёл Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2005)

Примечания

МЕЖИРОВ, Александр Петрович (1923-2009). Поэт, переводчик. Родился 26 сентября 1923 г. в Москве. В 1941-43 гг. участвовал в обороне Ленинграда, в 1943 г. получил тяжёлое ранение, долго лечился, был комиссован. В 1943-1948 гг. учился в Литературном институте им. М. Горького.

Печатался как поэт с 1941 г. В 1947 г. вышла первая книга стихов – "Дорога далека", затем последовали сборники "Коммунисты, вперёд!" (1950), "Возвращение" (1955), "Подкова" (1957), "Ветровое стекло" (1961), "Ладожский лёд" (1965), "Лебяжий переулок" (1968) и др. В 1970-е гг. публикует сборники стихов "Недолгая встреча", "Очертания вещей" и др.; в 1980-е - "Тысяча мелочей", "Закрытый поворот", "Проза в стихах". В 1989 г. выходят его стихи для детей. Автор переводов грузинских и литовских поэтов. Избирался членом правления Союза писателей РСФСР (с 1985) и СССР (до 1991). Награждён орденами Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, медалями "За оборону Москвы", "За оборону Ленинграда", "За победу над Германией". Лауреат Государственной премии СССР (1986), Государственной премии Грузинской СССР (1987), премии им. Важа Пшавела Независимого СП Грузии (1999).

В 1992 г. эмигрировал в США. Читал курс лекций по русской поэзии на русском отделении Портлендского университета в штате Орегон. Делал передачи о русских поэтах на русском радио Нью-Йорка, продолжал писать стихи. В 1994 г. удостоен награды Президента США, которая была вручена ему в Белом Доме. Скончался 22 мая 2009 г. в Нью-Йорке, урна с прахом захоронена на Переделкинском кладбище в семейной могиле Межировых.
Владимир Высоцкий: Межиров Александр Петрович (Из воспоминаний о Владимире Высоцком) (vysotskiy-lit.ru)



С ДНЁМ ПОЭЗИИ, ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

С ДНЁМ ПОЭЗИИ, ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Этот праздник был учрежден ЮНЕСКО, в 1999году.
Если говорить о поэзии в нашей стране, то нельзя обойти 1960-е годы - годы хрущёвской Оттепели..
Только в Советском Союзе, в 1960-е, поэты собирали стадионы слушателей. Это был всемирный феномен.
Среди поэтов самыми популярными были Булат Окуджава, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Евгений Евтушенко - знаменитая пятёрка...

Молодой Владимир Высоцкий высоко ценил поэтов этой пятёрки. Поддерживал с ними дружеские отношения.
Андрей Вознесенский назвал Владимира Высоцкого их "младшим братом". Высоцкий это очень ценил.
Он и был младше. И, когда поэты знаменитой пятёрки собирали стадионы, делал первые шаги в поэзии.
Позже, когда Высоцкий станет популярным, отношение членов пятёрки к его творчеству будет разным.
Но, отношение поэтов друг к другу останется приятельским. Высоцкий всегда будет воздавать этим поэтам должное. Учитывая значение их гуманистических стихотворений для советских людей во время Оттепели и после неё.
Именно Андрей Вознесенский, понимая значение поэзии зрелого Владимира Высоцкого для советских людей, назовёт Высоцкого "Всенародный Володя", будет пытаться напечатать его стихи. А Белле Ахмадулиной даже удастся однажды, напечатать стихи Владимира Высоцкого. Единственные, напечатанные официально, в СССР. Роберт Рождественский будет редактором первой книги стихотворений Владимира Высоцкого, вышедшей в СССР "Нерв". К сожалению она вышла после смерти автора.

Ниже несколько фоток и несколько стихотворений знаменитой пятёрки поэтов в День поэзии.За поэзию, друзья! За поэтов "хороших и разных".
Будем!

Булат Окуджава
ЗАЕЗЖИЙ МУЗЫКАНТ
Заезжий музыкант целуется с трубою,
В Пассаже, по утрам, так просто, ни о чем.
Он любит не тебя, опомнись, Бог с тобою,
Прижмись ко мне плечом, прижмись ко мне плечом.
Живет он третий день в гостинице районной,
Где койка у окна всего лишь по рублю.
И на своей трубе, как чайник, раскаленной,
Вздыхает тяжело. А я тебя люблю.
Трубач играет гимн, трубач потеет в гамме.
Трубач хрипит свое, и кашляет хрипя,
Но, словно лик судьбы, он весь в оконной раме.
Он любит не тебя, а я люблю тебя.
Дождусь я ль лучших дней, и новый плащ одену,
Чтоб пред топой проплыть, как поздний лист кружа?
Не многого ль хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?..
Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью.
Заезжий музыкант играет на трубе.
Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью?
Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе.

Роберт Рождественский
В СОРОК ЧЕТВЕРТОМ
Везёт на фронт мальчика товарищ военный врач.
Мама моя, мамочка, не гладь меня, и не плачь!
На мне военная форма – не гладь меня при других!
На мне военная форма, на мне твои сапоги.
Не плачь! Мне уже двенадцать, я взрослый почти…
Двоятся, двоятся, двоятся рельсовые пути.
В кармане моём документы – печать войсковая строга.
В кармане моём документы, по которым я – сын полка.
Прославленного, гвардейского, проверенного в огне.
Я еду на фронт. Я надеюсь, что браунинг выдадут мне.
Что я в атаке не струшу, что время моё пришло…
Завидев меня, старухи охают тяжело:
«Сыночек… Солдатик маленький… Вот ведь настали дни…»
Мама моя, мамочка! Скорей им всё объясни!
Скажи, чего это ради они надо мной ревут?
Зачем они меня гладят? Зачем сыночком зовут?
И что-то шепчут невнятно, и тёмный суют калач…
Россия моя, не надо! Не гладь меня! И не плачь!
Не гладь меня! Я просто будущий сын полка.
И никакого геройства я не совершил пока!
И даже тебе не ясно, что у меня впереди…
Двоятся, двоятся, двоятся рельсовые пути.
Поезд идёт размеренно, раскачиваясь нелепо, -
Длинный и очень медленный, как очередь за хлебом…

Андрей Вознесенский
ТОСКА
Загляжусь ли на поезд с осенних откосов,
забреду ли в вечернюю деревушку -
будто душу высасывают насосом,
будто тянет вытяжка или вьюшка,
будто что-то случилось или случится -
ниже горла высасывает ключицы.
Или ноет какая вина запущенная?
Или женщину мучил - и вот наказанье?
Сложишь песню - отпустит, а дальше - пуще.
Показали дорогу, да путь заказали.
Точно тайный горб на груди таскаю - тоска такая!
Я забыл, какие у тебя волосы, я забыл, какое твое дыханье,
подари мне прощенье, коли виновен, а простивши - опять одари виною...



Белла Ахмадулина
ВЛЕЧЁТ МЕНЯ СТАРИННЫЙ СЛОГ
Влечет меня старинный слог. Есть обаянье в древней речи.
Она бывает наших слов и современнее и резче.
Вскричать: "Полцарства за коня!" - какая вспыльчивость и щедрость!
Но снизойдет и на меня последнего задора тщетность.
Когда-нибудь очнусь во мгле, навеки проиграв сраженье,
И вот придет на память мне безумца древнего решенье.
О, что полцарства для меня! Дитя, наученное веком,
Возьму коня, отдам коня за полмгновенья с человеком,
Любимым мною. Бог с тобой, о конь мой, конь мой, конь ретивый.
Я безвозмездно повод твой ослаблю - и табун родимый
Нагонишь ты, нагонишь там, в степи пустой и порыжелой.
А мне наскучил тарарам побед и этих поражений.
Мне жаль коня! Мне жаль любви! И на манер средневековый
Ложится под ноги мои лишь след, оставленный подковой.

Евгений Евтушенко
СО МНОЮ ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ
Со мною вот что происходит:
Ко мне мой старый друг не ходит,
А ходят в мелкой суете
Разнообразные не те.
И он не с теми ходит где-то
И тоже понимает это,
И наш раздор необъясним,
Мы оба мучаемся с ним.
Со мною вот что происходит:
Совсем не та ко мне приходит,
Мне руки на плечи кладёт
И у другой меня крадёт.
А той - скажите, бога ради,
Кому на плечи руки класть?
Та, у которой я украден,
В отместку тоже станет красть.
Не сразу этим же ответит,
А будет жить с собой в борьбе
И неосознанно наметит кого-то дальнего себе.
О, сколько нервных и недужных,
Ненужных связей, дружб ненужных!
Во мне уже осатанённость!
О, кто-нибудь, приди, нарушь
Чужих людей соединённость
И разобщённость близких душ!

Виталий Коротич вспоминает Владимира Высоцкого

О Владимире Высоцком вспоминает
Виталий Алексеевич КОРОТИЧ

М.Ц. – Виталий Алексеевич, когда Вы познакомились с Высоцким?
В.К. – Познакомились мы уже поздно, в семидесятых. Тогда я жил в Киеве, а в Москве бывал только наездами, хоть довольно регулярно, не реже, чем раз в месяц. В Театре на Таганке у меня были знакомые актёры, были знакомые писатели, входившие в мой и Высоцкого круг приятелей: Евтушенко, Рождественский, Вознесенский. Поэтому я не раз имел возможность наблюдать Высоцкого со стороны в компаниях или за кулисами.

М.Ц. – И как он вёл себя в этих компаниях?
В.К. – Понимаете, я никогда не видел Высоцкого, так сказать, среди уличных прихлебателей. Может быть, там он был другим. В обществе же коллег он на моей памяти выделялся, я бы сказал, серьёзностью. Если тот же Окуджава мог себе позволить некую снисходительную интонацию по отношению к своим стихам и песням, – зная им цену, но, тем не менее, говоря о них как бы сверху вниз, – то Высоцкий, если уж пел – то пел, если уж играл – то играл. Не помню "выпендрежей" Высоцкого, то есть поведения, на которое горазды многие в артистических кругах. Он на моей памяти остался человеком довольно сдержанным, сосредоточенным, я бы сказал. Кстати, и за кулисами, когда актёры вываливаются со сцены, отыграв свой эпизод, сколько угодно примеров, когда актёр, только что "рвавший страсть в клочья", моментально перевоплощается и начинает травить анекдоты. Я несколько раз видал Высоцкого за кулисами на "Таганке", и никогда это не было лёгким возвращением в реальность, – он долго ещё оставался "в образе", как бы остывая медленнее других. Может быть, потому, что разогревался больше...

М.Ц. – А какое отношение было к Высоцкому со стороны профессиональных поэтов?
В.К. – Разное. Очень высоко ценили его, к примеру, такие разные поэты, как Вознесенский и Рождественский. Но многие ревновали Высоцкого к успеху и позволяли, особенно в заочных разговорах о нём, этакую снисходительность: мол, что взять с такого творчества, второй сорт! Примерно так оперные солисты рассуждают об эстрадных звёздах...
Высоцкий ощущал это и очень переживал: мне кажется, это было одной из главных причин того, что и серьёзных усилий по изданию своей книги в Москве он практически не предпринимал.
Впрочем, зная себе цену, Высоцкий никогда не старался подчеркнуть собственную "всенародность". Разве что мог сыронизировать. Окуджава был уязвлён на много лет случаем, о котором любил рассказывать, посмеиваясь над собой. После спектакля компания отправлялась в "ночное" и часть собравшихся, в том числе и Булат, вышли из театра на Таганскую площадь чуть раньше: взять такси. На все мольбы Окуджавы таксисты отвечали по своему заведенному стандарту: "Еду в парк", "Занят". Когда же к ним вышел разгримировавшийся и умытый Высоцкий, распахнулись сразу все дверцы: "Володя, куда?"

М.Ц. – 26 октября 1977 года в Париже состоялся вечер советской поэзии. В числе выступавших был и Высоцкий...
В.К. – Это была очень интересная поездка – разные люди подобрались, все уже достаточно известные, каждый со своими привычками. Руководил группой Константин Михайлович Симонов, как всегда компанейский, но уже смертельно больной, ослабевший, не "жавший" на нас. В концерте-вечере было два отделения: одно заканчивал Окуджава, другое – Высоцкий, а в остальное время мы читали стихи с французскими переводчиками. Только Симонов, грассируя, как всегда, читал одно только "Жди меня...", и зал, где было много людей с памятью о прошедшей войне, много эмигрантов, выл от восторга, переводов не требуя. Окуджава с Высоцким пели без переводчиков, хоть Высоцкий, по-моему, говорил какие-то слова по-французски. Мы сидели с ним рядом на сцене, и волновался он сильнее всех нас: для большинства из поэтов это был вечер как вечер – много их таких было! А для Высоцкого это было и актёрское действо, профессиональный показ в Париже...
Как он изводил нас на репетициях! Никто из нас ни в каких репетициях не нуждался, мы по Парижу гуляли, а Высоцкий, помню, буквально за руки утаскивал нескольких из нас в зал днём, выставлял себе микрофоны: один – для гитары, другой – для голоса, требовал сказать ему, какая слышимость в том или другом конца зала. И здесь он работал как высокий профессионал:
– Как меня слышно?
– А из того угла меня хорошо видно? и т.д.

М.Ц. – "Литературная газета" в номере от 16 ноября 1977 года сообщала, что вскоре после вечера поэзии был французско-советский коллоквиум. Принимал ли Высоцкий в нём участие?
В.К. – Нет. Понимаете, в это время в Париже начинались гастроли Театра на Таганке, он был занят. Но даже если бы гастролей и не было... Это был очень профессиональный разговор о том, как надо переводить, о несовершенстве словарей, о том, что вульгаризмы непереводимы, ну, и так далее.

М.Ц. – В 1989-м году во Франции вышла книга стихов Высоцкого. А тогда, при его жизни, французы интересовались его поэзией?
В.К. – Совершенно нет. И, кстати, незадолго до этого я услышал очень обидные слова, которые Марина Влади произнесла, совершенно не стесняясь:
– Тебя нигде, кроме эмигрантских кабаков, слушать никогда не будут. Твоя поэзия не будет объектом интереса. Нужен кто-то, кто вложит в тебя деньги. Без такого человека ты не станешь объектом интереса на Западе.
И он, правда, таковым не был. Внутри страны у него была огромная слава, а на Западе он никому не был интересен и нужен.

М.Ц. – Но ведь у него были и концерты в Париже.
В.К. – Да, конечно, но все же мы смотрели в зал и видели: вон там Вика Некрасов сидит, а там – ещё кто-то из наших же. А на его концертах в Париже были приятели Марины, которых она притаскивала туда, и эмигрантская публика, которая с восторгом всё это слушала. По сути, это не очень отличалось от концертов в Москве.
Что Высоцкий мог действительно делать в Париже, так это встречаться там с людьми, с которыми встречаться не рекомендовалось. Для всех прочих такие встречи были рискованны – в следующий раз могли и не выпустить. Высоцкий же мог себе позволить многое.

М.Ц. – Если абстрагироваться от личности Высоцкого, какие качества Высоцкого – поэта и актёра Вы могли бы отметить?
В.К. – Прежде всего – его высокий профессионализм. Это был очень профессиональный поэт и столь же профессиональный актёр. Иногда под тем слоем шелухи, которая на всё это налепливалась, под слоем жизненных его коллизий всё это не замечалось, а воспринимался только антураж. Та полублатная слава, которая с самого начала прилипала к нему (или её к нему приклеивали), многое искажала в облике. Это не был, совершенно не был наглый человек из некоторых его песен и ролей. Скорее, сдержанный, знающий себе цену, многое перестрадавший и передумавший интеллигент. Я бы сказал (чуть повторяя сказанное), что у него был как бы даже комплекс неполноценности в обществе профессиональных поэтов. Чисто литературных вопросов, на моей памяти, он старался не обсуждать; да и поэзию свою воспринимал не как "чисто изящную словесность", а как ещё одну возможность к собственному самовыражению.
В любой форме творчества были ощутимы в нём комплексы очень порядочного человека. Знаете, большинство поэтов говорят такими категориями: "Я создал", "Я отобразил", "Я великий". Один только Высоцкий очень скромно и застенчиво относился к своим стихам. Может быть, потому они так долго шли к читателю.

М.Ц. – То есть, "пробивать" самого себя он не умел?
В.К. – Абсолютно! Да и не "пробивал" он никогда, стеснялся. Когда книгу его начали составлять, это продолжалось очень долго и получилось только после его смерти. А ведь он мог бы сделать свою книгу, ведь поэты совершенно пробочной бездарности, без его славы, вообще без ничего делали свои книги.

М.Ц. – Работа по составлению сборника стихов Высоцкого началась в 1979-м году. Предполагалось издать её "далеко от Москвы" в периферийном издательстве. Кто-нибудь помогал Высоцкому издать книгу?
В.К. – Было, я помню, несколько идей. Я помню, как энергично протаскивал какие-то вещи и писал рецензию Роберт Рождественский. Были и ещё люди, которые пытались что-то сделать. Что же касается издания книги... Обычно это была разговоры и обещания во время застолий. Мне известно, что был разговор об издании книги Высоцкого в Тбилиси. Тбилисцы вообще охотно издавали то, что в Москве не выходило, а Высоцкий был необыкновенно популярен в Тбилиси. Однако ничего не вышло почему-то, а сборник "Нерв" был выпущен уже после смерти Высоцкого. Очень обидно – он ведь так хотел иметь книгу.

19.04. и 11.11.1996 г.
Беседу вёл Марк Цыбульский (США)
(Copyright © 2005)

КОРОТИЧ, Виталий Алексеевич. Поэт, прозаик, публицист, сценарист. Родился 26 мая 1936 г. в Киеве. Там же окончил школу и медицинский институт, 6 лет занимался медицинской практикой, окончил аспирантуру мединститута и Киевский институт иностранных языков. С 1961 г. занимается литературной деятельностью. В 1966-1969 гг. – член правления Союза писателей СССР, секретарь Союза писателей Украины, с 1978 г. – редактор киевского журнала "Всесвiт". Автор сборников стихов "Золотые руки" (1961) "Запах неба" (1971), "Достоинство" (1977), "Голоса" (1984) и др., повестей "Такая жестокая память" (1970), "Метроном" (1982), романов "Десятое мая" (1978), "Лицо ненависти" (1984). В 1986-1991 гг. – главный редактор журнала "Огонёк". В 1991-1999 гг. преподавал в Нью-Йоркском, Колумбийском и Бостонском университетах, выезжал с курсами своих лекций в Австралию, Канаду и другие страны.

    Лауреат Государственных премий Украины и СССР (1985). Член Американской академии искусств и литературы. Председатель редакционного совета киевского еженедельника "Бульвар". Живёт в Москве.

(https://v-vysotsky.com/vospominanija/Korotich/text.html)



Датский фильм "Охота", 2012 года

Друзья!
Я под впечатлением датского фильма "Охота", 2012 года.
Если не смотрели ещё, то очень советую посмотреть.
Главную роль исполняет Мадс Микельсен.
А это уже символ самого высокого качества актёрской игры. Режиссёр -Томас Винтерберг.
Обратите, пожалуйста внимание на конец фильма. Он знаковый. Как вечна и знакова проблема, которую фильм представляет .
Ниже, о фильме в ВИКИ:
«Охота» (дат. Jagten) — датский художественный фильм, психологическая драма режиссёра Томаса Винтерберга. Премьера ленты состоялась 20 мая 2012 года на 65-м Каннском кинофестивале, релиз в России — 21 февраля 2013 года. Актёр Мадс Миккельсен, исполнивший в картине главную роль, удостоился на смотре Приза за лучшую мужскую роль.
«Охота» стала одним из фаворитов каннского жюри[3]. Новое творение Винтерберга было восторженно встречено мировыми кинокритиками, часть из которых отмечала, что это лучший фильм режиссёра со времён «Торжества».Перейти к разделу «#Критика» Картина была выдвинута на премии BAFTA и «Золотой глобус» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке», а Дания отправила её представить страну на премии «Оскар» в аналогичной категории."

Почему-то, не прошла ссылка на фильм , которую я дала.

Но, фильм есть в сети. Его можно найти, погуглив.