ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ФИЛЬМ "МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ" ч.1

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
К ОБСУЖДЕНИЮ ТОГО, КАК ЗАДУМЫВАЛСЯ И СНИМАЛСЯ ФИЛЬМ "МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ".
Часть первая. Интервью братьев Вайнеров. Авторов книги "Эра милосердия" и сценаристов фильма "Место встречи изменить нельзя"
Со дня выхода в 1979 году 5-серийного телесериала "Место встречи изменить нельзя" прошло более 40 лет, но обсуждения того, как происходили съёмки этого легендарного фильма, продолжаются. Это понятно - в фильме снимался потрясающий актёрский ансамбль. И разговоров о съемках было много. Порой прямо противоположных. Поэтому, нам хочется узнать, что же, на самом деле, происходило на съёмочной площадке. Как, при каких обстоятельствах, родился этот популярный фильм.?

Из всех материалов относящихся к этой теме, которые мне довелось просмотреть, на мой взгляд, самым ценным, полным и объективным является материал, представленный известным высоцковедом Марком Цыбульским в его книге "Высоцкий в Одессе", в разделе, который называется: Продолжение. "Место встречи изменить нельзя" (май 1978 г. – ноябрь 1979 г.)

М. Цыбульский. Владимир Высоцкий в Одессе (1) - "Владимир ВЫСОЦКИЙ. Каталоги и статьи" (v-vysotsky.com)

Автором книги приведенно много интервью непосредственных участников работы над фильмом.
Начнём с интервью авторов книги "Эры милосердия"- исходного литературного материала для фильма "Место встречи изменить нельзя", братьев Вайнеров. Тем более, что они же являются сценаристами фильма "Место встречи изменить нельзя" и всю историю создания фильма знают досконально.

А.(Аркадий)Вайнер, сценарист: "У нас с братом есть железная и нерушимая традиция: когда в свет выходит наша новая книга, мы получаем авторские экземпляры и первые десять экземпляров принадлежат нашим товарищам и друзьям. Когда вышел наш роман "Эра милосердия", по установившейся традиции мы собрали десятерых любимых друзей. Володя (Высоцкий) тоже получил от нас экземпляр "Эры милосердия" с нежными и замечательными словами. Задерживаться на застолье он не стал и убежал. Сказал: "Буду лучше читать книгу".
Наутро он примчался. Говорит: "Ребята, я вашу книгу прочитал. Книжка превосходная!" Мы сказали: "Вовочка, спасибо. Идём чай пить. Ты что, только ради этого примчался?" Он говорит: "Да. Впрочем, нет. Я пришёл застолбить Жеглова". – "В каком смысле "застолбить"?" Он говорит: "В буквальном смысле. Вы же не делаете вид, что не знаете, что это – сценарий гигантского многосерийного фильма, и Жеглова в этом фильме хотел бы играть я. И вообще, так, как я, вам Жеглова никто не сыграет".
Мы тут, естественно, съехидничали и сказали: "А чего ты так уж... Неужели, например, Сергей Шакуров сыграет хуже тебя?" Володя задумался... Надо сказать, что одним из характернейших его человеческих качеств была замечательная справедливость. Видимо, повинуясь этому чувству справедливости, он сказал: "Да... Серёжка сыграет, как я". Но мы на этом не угомонились и продолжали ехидничать. Я его спросил: "А Николай Губенко чем бы хуже тебя сыграет?" Тут уже Высоцкий задумался всерьёз – это при той быстроте, которая была ему свойственна! Потом сказал: "Мда... Об этом я не подумал... Коля лучше меня сыграет". Помолчал, потом хитро на нас покосился и сказал: "Да вам-то лучше не надо, вам надо, как я его сыграю!"
Это было смешно, и это было правильно, и в этом мы сами себе быстро отдали отчёт. Тот срез жизненных отношений, та психологическая и человеческая характеристика времени, которая была нам нужна для сорок пятого года, для начальника тогдашнего ОББ в МУРе Жеглова, Высоцкому была в высшей мере свойственна. Он то время хорошо знал, понимал и, я бы сказал, всей кожей чувствовал... Он, как никто, понимал психологию тогдашних сыщиков, понимал их человеческую суть, их идеалы, их устремления, их жизненные мотивации и задачи. Когда мы писали сценарий, то делали его уже с определённым прицелом – на Володю. В нашем романе Жеглов имеет иные внешние характеристики. Он у нас там большой и плечистый красавец. Это надо было менять, потому что Володя был сухонький, не такого уж высокого роста. Так что некоторые вещи надо было перестраивать применительно и к типажу, и к характеру Володи Высоцкого, что мы и делали с нашим полным удовольствием. Володя не чуждался, так сказать, подключаться к решению вопроса, как может быть решён тот или другой драматургический поворот сценария"

Иными словами, писатели и сценаристы Вайнеры, очень тогда популярные, начали писать сценарий фильма "Место встречи изменить нельзя" по своей книге "Эра милосердия", однозначно решив, что одну из главных ролей в их фильме будет играть их друг Владимир Высоцкий. Который тоже принимал некоторое участие в процессе написания сценария к фильму.
Читаем интервью Аркадия Вайнера дальше.
"Когда у нас уже был написан сценарий, стоял вопрос о нескольких режиссёрах-постановщиках. Мы с самого начала с заказчиками договорились, что прерогатива в решении вопроса о том, кто будет постановщиком, принадлежит нам, авторам. Это довольно выдающийся и редкий случай, обычно авторов никто не спрашивает.
Первоначально думалось, что будет ставить картину Алексей Баталов, но это не состоялось.

...
Состоялась наша очередная встреча с Володей, как-то к обеду мы съехались в Центральный дом литераторов. Обсуждались какие-то творческие вопросы, и Володя предложил кандидатуру Говорухина. Потом мы встретились с Говорухиным, и он пообещал: "Клянусь, что ни одной фразы, ни одной строчки, ни одного слова в вашем сценарии без вашего согласия я не изменю. Клянусь публично в присутствии Володи".
....
таким образом Говорухин вошёл в ядро нашего творческого коллектива, который был просто счастлив, что этот вопрос решился"
Итак, Станислава Говорухина, как режиссёра-постановщика Вайнерам предложил Владимир Высоцкий, который в фильме должен был играть роль Жеглова. И принимал некоторое участие в работе над сценарием.
Продолжаем читать интервью Аркадия Вайнера. "Начались кинопробы. Были представлены основные актёры. Один герой неоспоримый – это Высоцкий на роль Жеглова. Второй – его постоянный партнёр, его второе "я" в этой картине – это Шарапов. Вдруг нам Говорухин говорит: "Я предлагаю Владимира Конкина". Мы говорим: "Кто такой?" Он говорит: "Он играл Павку Корчагина". Я честно могу вам признаться, что мы ту картину не смотрели, но как-то однажды по ящику краем глаза что-то такое я видел, и мне не понравилось исполнение. Я как-то всегда иначе себе представлял Павку Корчагина, не таким, как его себе представлял Конкин.
Говорухин сказал: "Он замечательный! Это то, что для Шарапова надо. Вы не видели его глаза, его лицо – чистое, благородное".
Сделали кинопробы, посмотрели. Не понравился он нам решительно. И не потому, что он артист плохой или человек неважный... Он нам на экране в виде Шарапова не понравился. Мы себе Шарапова представляли, а потом описали в своём очень большом по объёму романе, а потом в сценарии, как фронтового разведчика, который сорок два раза ходил через линию фронта и возвращался с "языком" на плече.
Не надо быть самому фронтовиком, не надо быть ветераном и иметь семь пядей во лбу, чтобы представить, что разведчик, который захватывает в плен фашиста на его территории и тащит его на плечах через линию фронта, должен быть убедительно сильным мужчиной. Володя Конкин никак таким мужчиной не мог выглядеть, он не был им рождён.
Когда эти пробы были показаны на Центральном телевидении, оказалось, что наше мнение разделил худсовет в полной мере – ни одного голоса за Конкина не было подано, и режиссёру официально предложили искать другого артиста...
Через несколько дней он звонит: "Прошу вас, приезжайте, при вас будем делать пробы претендентов на роль Шарапова. Я нашёл десять человек".
Приезжаем мы на студию, вводит он нас в гримёрную, где будущие "Шараповы" гримируются. Увидели мы этих восемь или девять "Шараповых", упали на пол и зарыдали, и захохотали. Все признаки истерики были налицо.
Он пригнал нам ещё десять Конкиных, только похуже и пожиже. Где он их смог за неделю достать – это уму непостижимо, но он вообще очень энергичный товарищ. Когда мы это увидели, мы сказали: "Слава, стоп. Не надо тратить плёнку, не надо делать кинопробы. Извинись перед людьми, заплати им, что полагается".
Мы поняли, что в какой-то его режиссёрской извилине образ Конкина засел у него навсегда в качестве Шарапова, и если мы начнём его заламывать, мы можем поломать ему творческий настрой. Так вопрос был закрыт и нам, собственно, не дали, а мы сами взяли Конкина. Самый первый материал стал показывать, что наши опасения были не напрасными, но уже деваться было некуда"
Итак, Аркадий Вайнер рассказывает о том, что Владимира Конкина в качестве Шарапова предлжил Станислав Говорухин. И хотя и они и худсовет были против, им пришлось согласиться с утверждением Владимира Конкина на роль Владимира Шарапова.



А вот что рассказывает брат Аркадия Вайнера Георгий Вайнер.
Г.Вайнер, сценарист. О Высоцком. "Ему хотели платить тринадцать рублей за съёмочный день, потому что Володя Высоцкий, в отличие от других величайших артистов, своих партнёров, не был ни заслуженным артистом, ни народным. Он был просто артист, а такого звания, как Артист с большой буквы, в штатном расписании не существует. Пришлось предпринять нечеловеческие усилия, поставить нашими совместными усилиями Гостелерадио перед альтернативой – закрыть картину на середине, на которую уже потрачено полмиллиона, или платить Высоцкому нормальную съёмочную ставку. В связи с тем, что им не хотелось терять потраченные полмиллиона, Высоцкому подписали ставку 50 рублей за съёмочный день.
(Не совсем так, но близко. В музее Одесской киностудии хранится расчётная ведомость фильма "Место встречи изменить нельзя", фотокопия которой была опубликована в газете "Комсомольская правда", выпуск от 10-17 августа 2006 г., на стр.19. Согласно этому документу, Высоцкий получал 42 рубля за съёмочный день. В.Конкин получал на десять рублей больше, – М.Ц.)
Высоцкий тратил, я думаю, половину съёмочного времени на то, чтобы руководить актёрами. Руководить он умел замечательно, потому что он делал это с уверенностью, твёрдостью, лёгкостью и неоскорбительностью. В нём была очень чётко просматриваемая социальная роль лидера.
В свою очередь, он с ними и очень щедро расплачивался, потом что во всех возникающих конфликтах он затрачивал огромное количество своих сил для того, чтобы развеселить людей. Мог спеть, отвлечь, рассказать шутки, анекдоты, чудовищные какие-то истории, над которыми все хохотали. Это никаким штатным расписанием не предусматривается, а эффект на работоспособность огромный.
Наверное, на восемьдесят процентов Жеглов действует в картине вместе с Шараповым. Артист Высоцкий проводил, наверное, половину времени, объясняя заслуженному артисту УССР Конкину его задачу в эпизоде, ситуацию в кадре, и показывал, как надо ходить. Надо отдать должное Конкину – он понимал разницу, и слушал Высоцкого. У Высоцкого была поговорка – "наша работа ничего не стоит", и он очень щедро отдавал свои силы и время, пытаясь как-то подтянуть Конкина к своему уровню. А с другой стороны, у него была высокая художественная корысть: он не мог его бросить на произвол судьбы – мол, как хочешь, так и снимайся. Он понимал, что разрыв между ними, если он не будет Конкиным руководить и затрачивать на него половину своего времени, возникнет такой громадный, что достоверность его собственной роли, эффект художественного произведения будет подрезан.
Высоцкий заставлял работать всю группу в два раза быстрее, потому что сам торопился. У него всегда остро не хватало времени. Он всё делал очень быстро, передвигался почти бегом, ездил на машине так, что одна машина всегда у него была разбита.
Надо отметить одно важное обстоятельство: Высоцкий очень точно понимал социальную роль Жеглова... Такой яркий и сильный человек, как Жеглов, при определённых исторических предпосылках, предоставленный своим инстинктам и своему пониманию правосознания, превращается из обуха, при помощи которого держали в узде преступность, в кистень против людей порядочных.
Когда был закончен монтаж, черновая сборка, то там было фактически семь серий. Но поскольку было твёрдо оговорено договором, что будет только пять серий, две серии пришлось уничтожить. Это жалко, конечно. Когда вместо семи серий пришлось монтировать всё-таки пять, то режиссёр не имел указаний, какие конкретно сцены надо выкидывать. Это было на его усмотрение, был приделан только метраж. И то, что он оставил за рамками картины, в принципе, по качеству уступает тому, что в ней осталось".
И так, в своём интервью, Георгий Вайнер свидетельствует, что он, как и его брат, изначально, не воспринимал Владимира Конкина, как актёра на роль Владимира Шарапова.
Но, с этим пришлось смириться, учитывая желание Говорухина пригласить на роль Шарапова Владимира Конкина. Георгий Вайнер рассказывает о том, что молодой артист Конкин к роли Шарапава, изначально,был, абсолютно не готов. И Владимиру Высоцкому, чтобы, как-то выровнять их уровни, приходилось половину времени тратить на подготовку к фильму Владимира Конкина. И он сделал всё, что мог, понимая, какое большое значение эта роль имеет для всего фильма. Рассказывает Георгий также о том, что Высоцкому, изначально, полагалось только 13 рублей за съёмочный день, в то время, как Конкин, получивший заслуженного артиста УСР за роль Павки Корчагина, получал, в несколько раз больше. И что с большим трудом добились того, чтобы Высоцкому подняли ставку. Но, она, всё равно была меньше ставки Конкина.
Продолжение следует.
В нём будут озвучены рассказы о съёмках фильма Станислава Говорухина, Сергея Юрского, Владимира Конкина и других участников работы над фильмом.

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ВЫСОЦКИЙ КАК ЧТЕЦ.

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
ВТОРАЯ ПОЛОВИНА 1970-х. ВЫСОЦКИЙ КАК ЧТЕЦ.
Песен в нашем доме Высоцкий не пел никогда. А вот читал с листа много раз. Я уже об этом говорила.
Во второй половине 70-х, у меня было очень много командировок. У мужа тоже. Про занятость Владимира Высоцкого и говорить не приходится. К тому же, у него, в 1975 году, появилась своя квартира. И больше возможности работать дома.
Поэтому, Высоцкий у нас бывал крайне редко. Но, во время этих редких посещений, Владимир, если не был очень ограничен во времени, продолжал изучать мою поэтическую библиотечку. При этом, он много читал вслух. Владимир Высоцкий замечательно читал стихи разных поэтов: Северянина, Гумилёва, Маяковского, Уткина, Когана, Гарсиа Лорки, Рожественского, Вознесенского и других.

Во время моего детства, в Москве был такой чтец Вячеслав Сомов. Я его очень любила. И ходила на его концерты. Это был, на мой взгляд, единственный человек, который читал стихи не хуже Высоцкого. Мужу тоже очень нравилось, как Владимир читает стихи.
Мы считали, что он один смог бы собрать - как чтец, огромные стадионы. Многогранности Володи мы уже не удивлялись.
У нас Высоцкий читал негромко. Читанные-перечитанные мною стихотворения из моей же библиотечки начинали звучать в его исполнении по-другому. И впечатления от Высоцкого-чтеца остались неповторимыми.

Я помню, как, с какими тонкими интонациями он читал небольшое стихотворение Иосифа Уткина, на которое я раньше не обращала особого внимания - такая, в исполнении Высоцкого, в них была по-мужски сдержанная безысходность:

"Трудно нам с тобой договориться,
Трудно, милая, трудней всего,
Резко обозначены границы
Счастья своего и твоего.
И усталые, полуживые,
Зубы стиснувши и губы сжав
Мы с тобой стоим как часовые
Двух насторожившихся держав"
И как, совсем по-другому, он читал строки того же Уткина из его поэмы о "Рыжем Мотеле", который "хотел учиться в хедере, а сделали портным" -


И как Высоцкий читал строки Гарсиа Лорки:
"В ночи сада, выбеленной мелом,
Пляшут шесть цыганок в белом.
...
В ночи сада - за одной другая,
Тени всходят, неба достигая."

Читал так, что эта ночь и эти тени становились для нас зримыми.

Как читал стихи Маяковского о том, как он своей, голодающей как и все любимой, нёс "2 морковинки за зелёный хвостик."
И знаменитые:
"Пришла деловито, за рыком, за ростом,
Взглянув, разглядела просто мальчика.
Взяла, отобрала сердце и просто
Пошла играть как девочка мячиком."

Или из Павла Когана:
"Как Парис в старину, ухожу за своею Еленой...
Осень бродит по скверам, по надеждам моим,по пескам...
На четыре простора, на четыре размаха Вселенная!
За четыре шага от меня неотступная бродит тоска.
Так стою, невысокий, посредине огромной арены,
Как платок, от волненья смяв подступившую жуть...
Вечер. Холодно. Ухожу за своею Еленой.
Как Парис в старину, за своею бедой ухожу..."
Вспоминаю, как Владимир Высоцкий читал стихи других поэтов. Которые я тоже любила и раньше. И 100 раз их читала. И 100 раз слышала, как их читали другие.
Но, когда читал стихи Высоцкий они приобретали для меня новый, более глубокий , тонкий и яркий смысл. Начинали играть новыми красками.

Владимир Высоцкий замечательно читал с листа не только стихи. Я хорошо помню, как замечательно читал он отрывки из "Одесских рассказов" и из "Конармии" Бабеля. Написанные вроде бы прозой, но, по редкой образности и мелодичности, поэтичные. И потому находившиеся в той же моей маленькой, личной библиотечке.
Достаточно мне вспомнить, как Высоцкий читал строки Бабеля о "волосатой лапе тоски", которую накладывала ночь на его соседа по комнате или о том бойце Конармии, которому жизнь представлялась "майским лугом, по которому ходят лошади и женщины...", чтобы вновь почувствовать, каким потрясающим чтецом был Владимир.
Когда про Высоцкого начинают говорить, что он поэт гениальный, а актёр только хороший, я вспоминаю, как Владимир Высоцкий читал стихи разных поэтов. Или прозу. И никто не сможет убедить меня в том, что Высоцкий не был потрясающим актёром.
Потому что, на мой взгляд, Владимир Высоцкий был человек-театр. Самого высокого уровня. Многогранный, как сама жизнь.

О КРИТИКЕ ТВОРЧЕСТВА ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО ПРОФЕССИОНАЛАМИ

О КРИТИКЕ ТВОРЧЕСТВА ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО ПРОФЕССИОНАЛАМИ
Снова и снова сталкиваюсь с поклонниками Владимира Высоцкого, убеждёнными в том, что профи критиковали Высоцкого только из зависти.
Но, это же не так. Давайте, не будем говорить о патологических завистниках. Они того не стоят.

Но, многие профи не сразу восприняли творчество Высоцкого не из-за зависти, а потому, что оно было новаторским. И нарушало усвоенные ими в процессе обучения устоявшиеся правила и штампы. А Высоцкий эти правила нарушал.
Он делал это вполне сознательно. Потому что был не только поэтом, который писал стихи, но и новатором от Бога.
Владимир Высоцкий был абсолютно незаурядной личностью. Наделённой и массой талантов самого высокого уровня и любовью к людям с очень глубоким пониманием людей и среды их обитания.
Целью его искусства было рассказать и показать людям правду об окружающем их мире. Показать им их самих такими, какие они есть. Поделиться с ними общечеловеческими ценностями. Которые были и его, Владимира, личными ценностями. На основе этих ценностей объединить людей. Сделать их лучше и человечнее.
Демократ и гуманист, Владимир Высоцкий не делил людей на успешных и "маленьких". Всех "приличных людей" он априорно уважал и желал им Добра.
И не только желал, но и очень помогал "приличным людям" всю свою жизнь. Владимир был своеобразной скорой помощью по разным бытовым вопросам не только для своих друзей. Он помогал и малознакомым людям. И совсем не знакомым - в тяжёлых для них обстоятельствах. Просто потому, что был открыт для них. И радовался, когда ему удавалось людям помочь.
Об этом рассказывали Юрий Любимов, родные Высоцкого, его друзья: Леонид Филатов, Эдуард Володарский, Михаил Шемякин, Михаил Жванецкий и другие.
Даже мы, видевшие Владимира Высоцкого очень редко, были свидетелями случая, когда Владимир устроил в санаторий пожилую женщину - ветерана войны и вдову ветерана войны, с которой он случайно познакомился и узнал, какие у неё проблемы.
В творчестве Владимира Высоцкого люди увидели свою жизнь. Как она есть. Уважение и любовь к себе. И стали считать великого барда своим голосом. Так, как оно и было.

А Владимир Высоцкий - по совокупности своих талантов человек-театр и новатор, создал совершенно новый жанр в искусстве. Жанр поэтических, музыкальных, с очень концентрированным смысловым содержанием, моноспектаклей. Зафиксировавших жизнь, практически всех страт советских людей в разные времена. Для этого, ему понадобилось ввести в искусство тот разговорный язык, на котором общались между собой его, очень разные персонажи.
Задачей Высоцкого было заставить людей не только сопереживать его персонажам эмоционально, но и думать над очень сконцентрированным содержанием каждого моноспектакля. Многослойным. Непростым.
Владимир Высоцкий блистательно решил все эти труднейшие задачи. На первый взгляд, не очень совместимые.
В этом новаторском творчестве Владимира Высоцкого люди увидели свою жизнь. Как она есть. Уважение и любовь к себе автора... И стали считать Великого барда своим голосом. Так, как оно и было. Он стал для миллионов советских людей, по определению Андрея Вознесенского "ВСЕНАРОДНным ВОЛОДЕЙ". И это было самой высокой наградой. От народа. Которая значила для Высоцкого , куда выше любых официальных наград. Владимир Высоцкий сильно переживал, что его не печатают и не снимают для телевидения. И он не сможет оставить всего, что успел сделать, людям. Для которых работал.
Как хорошо, что он ошибался, и его искусство с нами. Как жаль, что он не дожил до того времени, когда его стихи стали печатать, его песни и интервью слушать во всём мире. Смотреть фильмы с его участием. Читать книги с его биографией. Открывать его музеи и ставить ему памятники в разных странах.

А что касается критики своего творчества от собратьев по искусству, то Владимир Высоцкий оказался в хорошей компании гениальных людей- новаторов, которых профи так же критиковали: Шекспира, Пушкина, Маяковского и других.

И именно эти люди-новаторы, как перечисленные мной, так и не перечисленные сделали в профессиональном плане столько, сколько и не снилось ни одному из их заурядных профи-критиков. С любым набором официозных званий.

Творчество трёх этих, перечисленных мною поэтов-новаторов, сегодня, в сокровищнице МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ. Навсегда.
А большинство их критиков, сегодня мало кто помнит.
Критиковали ли Владимира Высоцкого только заурядные люди, которые с трудом осваивали новое? Нет, конечно.
Основой восприятия зрителем или слушателем любого творчества является сопереживание, вызываемое как близкой ему системой ценностей, так и эмоционально-личностным отношением к тому или иному явлению действительности.
Ну, мог бы демократ и гуманист Владимир Высоцкий быть голосом какого-либо сноба? Сплетника? Клеветника?
Демократа и гуманиста, но любителя оперных голосов?
Понятно же, что нет. И это нормально.
Нет такого человека, искусство которого нравилось бы, абсолютно всем. Лев Толстой не любил Шекспира, Марина Цветаева критиковала Чехова.
И это хорошо. Потому что, благодаря разным эмоционально-личностным восприятиям всего на свете, мы получили многоцветный мир. И разделение труда, которое способствовало ускорению прогресса.
Но, такое явление, при котором огромное число представителей всех страт страны считает голос человека искусства своим голосом, а написанное им - энциклопедией своей эпохи, встречается предельно редко.
В истории русской поэзии, я лично знаю только Александра Пушкина и Владимира Высоцкого , творчество которых, отразившее всю эпоху своего пребывания на земле, является абсолютным и индивидуальным феноменом.
Мало изученное пока творчество Высоцкого предстоит изучать и изучать. Профессионалам.

КО ДНЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ЧАСТЬ 3

КО ДНЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
ПИСАТЕЛЬ И ЖУРНАЛИСТ ГЕОРГИЙ ЕЛИН О ВЛАДИМИРЕ ВЫСОЦКОМ И "ТЕАТРЕ НА ТАГАНКЕ". ЧАСТЬ 3.

25 июля 1980 года. Сильно проспал и к трещавшему всё утро телефону не подходил — некогда. Вышел в полдень, по пути в Потаповский заехал в киоск у «Метрополя» (месяц журналы не брал). Киоскер дал целую кучу, в которой почему-то оказался апрельский номер «Америки», с великолепным портретом Высоцкого почти во всю страницу. Купил ещё один журнал (этот изрежу), и тут стоящий рядом субъект, сильно разивший перегаром, хмыкнул: «Бери-бери, откинул коньки ваш балалаечник!» Шлёпнул его журналом по губам, и алкаш, к моему удивлению, драться не полез — сразу упятился.

В типографии просидел до вечера, прогулялся до дома пешком: день выдался пасмурный и душный, сильно парило (к дождю, которого до ночи так и не было).
У своего подъезда встретил жену Саши Дмоховского — она заводила машину, мы поздоровались, и Светка сказала: «Володя Высоцкий умер. В три часа утра.
Обширный инфаркт...» И мы поехали на Таганку.

…Некролог в витрине, множество застывших людей вокруг, вдоль фасада театра на застеленном афишами асфальте — цветы... На этом клочке тротуара, возле входа, перед началом «Десяти дней...» (как раз сегодня играли) он прежде пел с гитарой, заводя на спектакль публику, а теперь здесь собирались его почитатели, зрители, друзья — шли и шли, не в силах поверить в случившееся. Почти не говорили — в прошедшем времени никак не получается:
— Послезавтра он должен играть «Гамлета».
Светка потянула в театр, который с улицы казался мёртвым склепом, я довёл её до служебного входа, в дверях упёрся взглядом в лицо Аллы Демидовой — жуткое — и сразу уехал.
Едва включил телефон, он взорвался звонками: кто спрашивал, куда я пропал (тщетно с утра пробивались) и знаю ли о Высоцком, кто прозванивался издалека — неужели это правда? когда похороны?..
Ощущение у всех одно — внезапной п у с т о т ы.



26 июля 1980 года.. Полтора десятка лет Высоцкий — независимо от того, видел ли его в театре или на экране, слышал ли его песни вживую или в магнитофонных записях — для огромного числа людей просто б ы л р я д о м. И для меня — с того времени, когда в школе на переменках по трансляции неделями гоняли его первые песни из только что вышедшего фильма «Вертикаль».

По его песням легко вспомню всю свою жизнь: правдинским летом загорал на речке, а с другого берега из динамиков пионерлагеря долетал озорной Высоцкий рык: «Хуууй—вэйбины!», под «Лирическую» объяснялся в любви девочкам, «Кони привередливые» рвались из соседнего окна, подминали инфарктным ритмом, а мы с пеной на губах спорили на кухне о «русской идее»... Он ведь и впрямь был доступен всем глазам: в театре видел все его спектакли, по случаю попадал за кулисы и, если везло, — получал кивок в ответ на своё «здрасьте!», про его московские концерты загодя знал от друзей, а по лени своей выбрался лишь на один — в клубе «Каучук» (и только потому, что подружка упросила)…
Даже выпив водки, до утра не мог заснуть: стоит лицо Высоцкого перед глазами — и всё тут. Отчего-то из множества лиц-портретов самым ярким оказался тот, в закатном солнце «сфотографированный» памятью перед премьерой «Обмена», когда курил рядом с Высоцким и мучился соблазном, ведь лежал в моей сумке заряженный плёнкой «Флексарет», и так подмывало его тихонечко вытащить... (удержался — помня: «я не люблю, когда мне лезут в душу»…).
Вот и всё. «Дальше — тишина», и отныне всё прожитое Высоцким на наших глазах мгновение — его песни, Хлопуша, Галилей, Дон Гуан, Лопахин, арап Ганнибал, капитан Жеглов и принц Гамлет — стали и твоим прошлым, на весь оставшийся твой миг, до угасания собственной памяти.
27 июля 1980 года. Снова — ноги сами принесли на Таганку. В театр заходить не осмелился (там горе семейное, родным не до посторонних), постоял около, вглядываясь в глаза, вслушиваясь в разговоры — среди таких же, в жутком ступоре людей, ощутивших здесь (может быть, впервые) силу взаимного притяжения. Поразило множество прекрасных лиц — открытых, чистых, просветлённых. Несколько раз ловил себя на смутном ощущении — в лицо людей узнаю, а где, когда встречались — не припоминаю, и тут пронзило: да здесь же все — свои, знакомые, ведь столько лет вместе, с того момента, как Он всех нас сблизил, подружил...
Без звонка («двушки» не было), наобум пошёл к Гуковой; обзвонился в дверь, потом ещё на подоконнике посидел, покурил, в тщетной надежде, что, может быть, появится, пока вспомнил: её же в Москве нет — к матери в Германию уехала.
...В этом году Высоцкий мистически сам о себе напоминал. «Вишнёвый сад» с Ним смотрел на третий день после Его возможной гибели, последний раз видел Высоцкого живым во Дворце спорта, а до того пропустил вечер Вайнеров в ЦДЛе, в день смерти получил журнал с жёстким Его портретом

28 июля 1980 года. ПРОЩАНИЕ С ВЛАДИМИРОМ ВЫСОЦКИМ

.



Море людей, бесконечная очередь к театру. Пространство у входа пустое, огорожено турникетами — в шлюз пускают без очереди, кого узнают: Костя Желдин кивнул — милиционер отодвинул железяку.
В дверях Никита Михалков кричит милицейскому генералу: «А ну не командовать здесь! И фуражку — долой!» Тот слушается, но сразу же со злобой уходит.

Влился в очередь, которая рапидом текла ко гробу. Как во сне, ничего от слёз не видя, цветы положил и с очередью пошёл за сцену, на яркий свет выхода — тут в цепи актёров стояла зарёванная Нина Чуб, скользнула по мне взглядом и уже в дверях догнала, сунула в руку карточку Высоцкого. Общим потоком меня унесло вниз под мост, и только там, закурив, я очнулся.
Вернулся к театру, снова прошёл турникет (везло: Хмельницкий сменил Желдина, пропустил). В очередь уже не встал — поднялся на сцену, с правой кулисы, ко гробу, где людей было совсем мало — только близкие. Сколько-то времени не мог оторвать взгляд от спокойного белого лица, неловко сложенных рук с просунутой в пальцы гвоздикой. Машинально отметил, что нет следов вскрытия — ни на лбу, ни на горле (впрочем, под самый подбородок закрытом воротом свитера). Потом стал фотографировать, не в силах унять нервную мелкую дрожь в руках.
Потом курил во дворе театра, и Смехов сказал, что вскрытие не делали — слава Богу, потому что Марина хотела вынуть сердце и, не будь грудина закрыта, ничто её не остановило бы.
Подошёл Вегин, недоумевая — почему тут нет Вознесенского, который не приехал. С ним отстоял панихиду. Говорили много и правильно: что — действительно народный, пусть и не удостоился этого звания, но если бы видел это море цветов, третий день идущих потоком людей... Все говорили о песнях — о стихах! — что все однажды будут напечатаны, и это остаётся с нами... Что слава его будет крепнуть, что сыновья вырастут...
Когда пришло время прощаться, и фотографы ринулись на сцену, норовя снять Марину у гроба, — совсем тошно стало, вышел на улицу. Внутрь театра уже не пускали — букеты роз, гвоздик и тюльпанов плыли над застывшей очередью, упирались в плотину турникетов, и ребята из театра, тесня милицию, принимали цветы и охапками складывали у стены. Шла уже половина четвертого, небо было плотно затянуто облаками, но внезапно, когда гроб выплыл из дверей, — солнце прорвало серую пелену и ярким светом рухнуло на площадь...
На Ваганьково не поехал — проводил вереницу машин, пока они не скрылись в дали Садового кольца, вдоль которого — на сколько хватало глазу — замерли в тот миг десятки тысяч людей (разрешили бы — на руках до кладбища донесли!)

29 июля 1980 года.. Ночью проявил плёнки. Прежде не фотографировал похороны, и впредь не буду, но эти снял. Зная, что н у ж н о сохранить память об этом Прощании, о котором однажды буду рассказывать своим детям, а память непостоянна, да и слов, боюсь, не хватит.
Этой записью заканчиваются дневниковые записи Георгия Елина о прощании москвичей со своим "Всенародным Володей". "По разным данным, проводить кумира в последний путь пришли от 100 до 300 тыс. человек, при том, что ни телевидение, ни радио не сообщили о смерти артиста"

Все иллюстрации к дневниковым записям Георгия Елина, кроме его автопортрета - из сети. Доступа к фотографиям самого Георгия Анатольевича о событиях 25-28 июля 1980 года, у меня пока нет.
Огромное спасибо Георгию Елину за его дневниковые записи, ценность которых, на мой взгляд, невозможно переоценить.
Они рассказывают нам о том, какое огромное влияние имело на современников Владимира Высоцкого всех возрастов его светлое, гуманистическое творчество. Они рассказывают огромному количеству людей - современников Владимира Высоцкого, которые не смогли побывать в легендарном тогда "Театре на Таганке", о том, каким замечательным театральным актёром был Владимир Высоцкий.
Сегодня уже 41-й День Памяти Владимира Высоцкого.
Время показало, что творчество его актуально, востребованно сегодня и будет востребованно всегда.
Выходят книги Высоцкого, о выпуске которых он так мечтал. Очень жаль, что он не смог подержать их в руках. Перелистать. Он так мечтал об этом. Его книги переводят на разные языки. Ему ставят памятники в разных городах и странах, его именем называют улицы. Пишут книги о нём. Поют его песни. Его слава стала всемирной.
Как хорошо, что Владимир Высоцкий был на нашей Земле, с нами. Как плохо, что он так рано ушёл. Он так нужен людям. Потому что он как был нравственным лидером, исповедующим добро и общечеловеческие ценности, так и остался им.
Спасибо за то огромное богатство мыслей и чувств, которое оставил нам наш Всенародный, а теперь уже и Всемирный Володя.
Для нас он всегда живой. Он же всегда был для людей "Живой водой". А Живая вода не может умереть
Вечная память...
Вечная и светлая память замечательному писателю и журналисту Георгию Елину, который ушёл от нас совсем недавно. Помним и любим.

КО ДНЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ЧАСТЬ 2

КО ДНЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
ПИСАТЕЛЬ И ЖУРНАЛИСТ ГЕОРГИЙ ЕЛИН О ВЛАДИМИРЕ ВЫСОЦКОМ И "ТЕАТРЕ НА ТАГАНКЕ". ЧАСТЬ 2.

"29 ноября 1971 года. Премьера «Гамлета» на Таганке: как вцепился в поручни кресла, так и просидел в онемении до конца, когда зал взорвался овацией. Если Владимир Семёнович когда—нибудь умрёт на этой сцене в этой роли — не удивлюсь, скажу лишь: «Вот прекрасная смерть!» А ведь до последней минуты не верилось, что всё получится, что будет именно ОН — нет в истории Таганки спектакля, который выходил так нервно и тяжело."
Георгий Анатольевич смотрел "Гамлета" 5 раз.


"19 марта 1972 г. В пятый раз — «Добрый человек из Сезуана»: вот уже сколько лет идёт, а не заигран ни на йоту. А когда на сцене одновременно Высоцкий и Золотухин, такая между ними вольтова дуга возникает, что воздух звенит от напряжения. И радостно становится от того, что это ТВОЙ театр, что можешь ИХ видеть, что они — ТВОИ СОВРЕМЕННИКИ."

"3 мая 1975 г. Вечером пошёл на Таганку (на «Обмен» по Юрию Трифонову), полчаса ждал свою пассию в толчее возле входа, и тут же кого-то ждал Высоцкий (он в этом спектакле не занят). Мягкое закатное солнце уже зашло за шпиль высотки на Котельнической, рельефно высвечивало лицо ВВ — кадр был феноменально хорош. Полез в сумку за «Флексаретом», достал его и — ступор: актёр не на сцене, сейчас он частное лицо, а тут я со своей камерой. Конечно, нужно было просто испросить согласия (наверняка разрешил бы), но пока я медлил, Высоцкий ушел. Теперь мучась: точно знаю, что никогда себе этой оплошности не прощу."



"3 февраля 1976. При всей моей нелюбви к Эфросу, его «Вишнёвый сад» на Таганке очень хорош — прочитан им как ностальгия по уходящей (в наши дни — уже ушедшей) культуре.
Высшая нота спектакля — танец Раневской и Лопахина на фоне могильных плит — шедевр Демидовой и Высоцкого. Второй спектакль на Таганке, где у Высоцкого нет замены."


6 апреля 1977г. «Мастер и Маргарита» на Таганке. Любимов, как всегда, на высоте — сделал феерическое зрелище из самой несценичной вещи Булгакова. Пострадал ли при этом великий роман? Да, поскольку без потерь перевести его на сцену и экран не удастся никому. И сразу стало видно, что актёрский состав Таганки весьма бедноват, особенно в отсутствие Высоцкого.А в Питере своя театральная сенсация — в конце прошлого года Сергей Юрский в БДТ поставил «женскую» пьесу «Фантазии Фарятьева», в которой сам же играет главную роль, а в главной женской — переехавшая в Ленинград бывшая мхатовка Светлана Крючкова (несколько ярких ролей в кино, лучшая — в «Старшем сыне»). Все, кто видел Крючкову на сцене, говорят: гениальная! В июне в Москве гастроли товстоноговского БДТ — может быть, привезут?"

КО ДНЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ЧАСТЬ1

КО ДНЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.

ПИСАТЕЛЬ И ЖУРНАЛИСТ ГЕОРГИЙ ЕЛИН О ВЛАДИМИРЕ ВЫСОЦКОМ И "ТЕАТРЕ НА ТАГАНКЕ". ЧАСТЬ1

Автор фотопортрета Георгия Елина - Георгий Елин - собственная работа, CC BY-SA 4.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=45047203

Немного об авторе дневниковых записей.
Георгий Анатольевич Пепелин, (ЕЛИН ) - писатель журналист, редактор, замечательный мастер фотопортретов, всю свою жизнь прожил в Москве, которую любил и очень хорошо знал, Он родился 6 августа 1951 г. в Москве и скончался в Москве 18 марта 2021 г. - не дожив нескольких месяцев до своего 70-тилетия.
Георгий был очень ярким и талантливым человеком: он рано стал писать стихи, хорошо рисовал и все школьные годы "посещал ИЗОстудию при ГМИИ им. А. С. Пушкина, в 1966 году получил Диплом 1-й степени на столичной ИЗОолимпиаде". С раннего детства был театралом и даже, какое-то время - членом юношеской театральной студии. После школы, 3 года работал художником. Окончил московский Литературный институт. "15 мая 1973 года под псевдонимом «Георгий Елин», дебютировал в «Вечерней Москве». С 1980 года стал членом Союза журналистов, с 1991-членом Союза писателей СССР , "после разделения союзов - с 1993 года, членом СП Москвы". Работал в самых престижных редакциях: "Огоньке", "Литературной газете", «Московских новостях», "Крокодиле" и в других.
Публиковал свои книги.
"Регулярно делал т. н. «беседы» с советскими писателями, которых заодно портретировал, и за четверть века эти портреты сложились в обширную галерею — фотографии Арсения Тарковского, Бориса Слуцкого, Давида Самойлова, Виктора Конецкого, Александра Володина, Виктора Шкловского, Григория Бакланова, Виктора Астафьева, Валентина Берестова, Геннадия Русакова, Ксении Драгунской, Михаила Яснова, Бориса Жутовского, Григория Кружкова и др".
Завзятым театралом Жора Пепелин (Елин) был с раннего детства,. А с появлением "Театра на Таганке"стал горячим поклонником этого театра и артиста и барда Владимира Высоцкого.
С 15 лет, Георгий Елин вёл дневник, записи из которого опубликовал и в бумажной книжке «Книжка с картинками» (2008). И в электронном виде - http://prozhito.org/person/323
Давайте прочитаем, сначала, несколько дневниковыж записей Георгия Елина о Владимире Высоцком и театре "На Таганке", которые он делал в возрасте от 15-ти до 19 лет.

"28 января 1968. В Дом отфицеров ЦДСА народ валил валом — пообещали встречу с живыми артистами, и самым желанным в списке был Высоцкий. Которого, конечно, не было. Был Савелий Крамаров, корчивший рожи и присовокуплявший к своей биографии бородатые анекдоты. Настя Вертинская, рассказывавшая про то, как втыкала иголки в тряпичный живот в «Войне и мире», а в «Анне Карениной» живот у неё уже был настоящий, со Степаном Михалковым внутри. Были Ульянов, Шалевич, Кириенко и Кузнецов. Всех переговорила гениальная Нонна Мордюкова, под занавес певшая так, что звенели хрустальные люстры. Но весь этот прекрасный коллектив не смог восполнить отсутствие Высоцкого, которого после «Вертикали» везде ждут, как первостепенную звезду"

"08.05.68. Бедная словесница со мной вконец измучилась – писали сочинение о лирической поэзии (ясно, по классикам), а я накатал по Евтушенко, Окуджаве и Ахмадулиной, в конец ещё и Высоцкого добавил – про «украл весь небосвод
и две звезды кремлёвские впридачу». Кончилось тем, что Эсфирь Пална всему классу сочинения вернула, а мне нет – топала ножкой, кричала: не знает, что ставить. Сегодня задержала после уроков:
– Я в роно ездила, советовалась. Сказала, что следует оценить на «двойку» – не на тему ведь, список поэтов странный. А там прочитали и велели поставить «пять»... Давайте, поступим по-справедливости, сойдёмся на «четвёрке»?
– Давайте, я покладистый."
Привожу полный текст стихотворения Владимира Высоцкого, о котором, среди стихотворений других авторов, писал московский школьник Георгий Пепелин. Не каждый подросток решится такое стихотворение написать в школьном сочинении? Не правда ли? И не каждый учитель поедет в РОНО советоваться о том, что ставить? Не правда ли? Могла и родителей вызвать учительница. Поговорить. В школе такие тексты не часто в сочинениях приводят
О НАШЕЙ ВСТРЕЧЕ
О нашей встрече что там говорить! —
Я ждал её, как ждут стихийных бедствий.
Но мы с тобою сразу стали жить,
Не опасаясь пагубных последствий.
Я сразу сузил круг твоих знакомств,
Одел-обул и вытащил из грязи,
Но за тобой тащился длинный хвост —
Длиннющий хвост твоих коротких связей.
Потом, я помню, бил друзей твоих:
Мне с ними было как-то неприятно,
Хотя, быть может, были среди них
Наверняка отличные ребята.
О чём просила — делал мигом я:
Я каждый час старался сделать ночью брачной.
Из-за тебя под поезд прыгал я,
Но, слава богу, не совсем удачно.
И если б ты ждала меня в тот год,
Когда меня отправили на «дачу», —
Я б для тебя украл весь небосвод
И две звезды кремлёвские в придачу.
И я клянусь, последний буду гад:
Не ври, не пей — и я прощу измену.
И подарю тебе Большой театр
И Малую спортивную арену.
А вот теперь я к встрече не готов:
Боюсь тебя, боюсь ночей интимных —
Как жители японских городов
Боятся повторенья Хиросимы.
1964 г. Владимир Высоцкий

"04.05.69. «Служили два товарища», ага! Я до просмотра читал сценарий Фрида и Дунского – из фильма много чего пропало (пытались сместить акцент с сочувствия Белой гвардии на героизм Красной армии). Гениальная картина, где центральная роль не у Янковского и Быкова – у Высоцкого. "



"10.01.70. Когда я во что-то (в кого-то) влюбляюсь, появляется потребность делиться этой любовью со всеми, и если человек моей любви не разделит – тотчас к нему охладеваю. Неделю назад затащил кандидатку в любимые девушки на Таганку (упиралась всеми конечностями – она, видите ли, верная мхатовка). Давали «Павшие и живые», и подругу проняло: когда у края сцены вдруг вспыхнул живой огонь – вскочила с места, вытянула шею (я в эту минуту её почти полюбил).
Сегодня пошли на «Антимиры» – иззевалась, а когда на поклоны вышел автор, сказала: «В Малом Островский, во МХАТе Чехов, а здесь, значит, Вознесенский? Мельчает театр!» И так захотелось ей по шее треснуть!."


Продолжение следует.

ДЖАВАД СОЛИМАНПУР. ДВА МИРА.

ДЖАВАД СОЛИМАНПУР. ДВА МИРА.
Лето. Тихий квартал, в котором живут обычные люди. Невысокие дома, деревья. На стенде афиша. У стены одного из домов лопата. Люди занимаются своими делами. Дворник подметает. У подъездов стоят люди. Они с кем-то беседуют. Что-то принесли и собираются войти в подъезд. Может быть, пришли к кому-то в гости.
А, по двору, медленно, опираясь на палку, идёт старик. Погружённый в свои мысли. Один.
Когда-то он тоже был полон сил. И окружён людьми. а теперь вот идёт один. По каким-то своим делам. Или гуляет. И, наверное, что-то вспоминает.
Вроде бы, ничего особенного. Но, сколько тепла и любви, в этой картине, к простым обыкновенным людям. Труженникам.

НЕ ДО ОРДЕНА. БЫЛА БЫ РОДИНА. С ЕЖЕДНЕВНЫМИ БОРОДИНО

Отгремела Великая Отечественная война. Страна отстраивалась, залечивала раны, вспоминала своих героев. К сожалению, не всех и не сразу.
Шестидесятые годы ХХ века в Советском Союзе были годами "поэтического бума." Поэты собирали стадионы. Кумирами молодых и не очень молодых людей стали Окуджава, Рождественский, Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина - знаменитая пятёрка.
И вот, в 1963 году, новое, яркое , поэтическое открытие. Издаётся сборник "Имена на поверке", собрание стихотворений поэтов-фронтовиков, не доживших до победы. Молодые поэты, сразу завоёвывают сердца миллионов. Московский "Театр на Таганке" ставит поэтический спектакль "Павшие и живые", в основе которого сборник "Имена на поверке" и другие, малоизвестные к тому времени, материалы поэтов-фронтовиков.
Владимир Высоцкий, Николай Губенко и другие артисты театра бросают в публику горящие строки молодых поэтов- фронтовиков, не доживших до победы. Почти не публиковавших свои стихи. И поэтов-фронтовиков, которым повезло больше. Потому что они - выжили.
За билетами огромные очереди. Люди пишут на ладонях номера, потому что стоять им за билетами не один день. Дежурят ночью. Всюду звучат стихи безвременно ушедших поэтов. Спектакль слушателей потрясает.
Сейчас, когда прошли десятки лет с момента выхода этого сборника стихов молодых поэтов, потрясшего советских людей; десятки лет со дня первого спектакля "Павшие и живые "театра на Таганке" - с блестящим первым составом артистов, хочется напомнить о безвременно ушедших, самоотверженных, чистых и талантливых молодых поэтах. Не доживших до Победы.
ПАВЕЛ ДАВИДОВИЧ КОГАН
Родился 4 июля 1918 года в Киеве. "В 1936—1939 годах учился в ИФЛИ, затем также занимался и в Литературном институте им. Горького...." Вместе с Георгием Лепским, в 1937 году, сочинил знаменитую песню «Бригантина», которая принесла ему широкую известность. Хотя из-за сильной близорукости был освобождён от призыва, закончил Военный институт иностранных языков Красной Армии. В качестве лейтенанта-переводчика, ушёл на фронт. " "23 сентября 1942 года, на сопке Сахарная Голова под Новороссийском, Коган и возглавляемая им разведгруппа попали в перестрелку, в которой Павел Давидович и был убит. ... Поэт награждён посмертно мемориальной медалью литературного конкурса им. Н. Островского (1968), проводившегося Союзом писателей СССР и издательством «Молодая гвардия». Его произведения переведены на многие иностранные языки"
Источник https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%B3%D0%B0%D0%BD,_%D0%9F%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%BB_%D0%94%D0%B0%D0%B2%D1%8B%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87
Знаменитую "Бригантину" 1937 года, ставшую романтической визитной карточкой поэта Павла Когана, поют до сих пор.

"БРИГАНТИНА"

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза…
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса…
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса…

Капитан, обветренный, как скалы,
Вышёл в море, не дождавшись дня,
На прощанье подымай бокалы Золотого терпкого вина.
На прощанье подымай бокалы Золотого терпкого вина.

Мы Пьём за яростных, за непокорных,
За презревших грошевый уют.
Вьётся по ветру «Весёлый Роджер»,
Люди Флинта песенку поют.
Вьётся по ветру «Весёлый Роджер»,
Люди Флинта песенку поют.
И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза —
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса.
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса.

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза…
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса…
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса…

КУЛЬЧИЦКИЙ МИХАИЛ ВАЛЕНТИНОВИЧ

Родился в Харькове, в 1919 году. Учился в Литературном институте им. Горького...

В 1941 году, Кульчицкий уходит на фронт - в истребительный батальон. В середине декабря 1942 года, он окончил пулемётно‑миномётное училище, получил звание младшего лейтенанта.

19 января 1943 года командир миномётного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области" https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%87%D0%B8%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9,_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB_%D0%92%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

Михаил Кульчицкий оставил нам стихотворение, предельно чётко описавшее трудную фронтовую работу.

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
Вертящихся пропеллерами сабель?

Я раньше думал: "лейтенант" звучит: "Налейте нам!"

И, зная топографию, он топает по гравию.

Война - совсем не фейерверк, а просто - трудная работа,
Когда, черна от пота, вверх скользит по пахоте пехота.
Марш! И глина в чавкающем топоте до мозга костей промерзших ног

Наворачивается на чeботы весом хлеба в месячный паек.

На бойцах и пуговицы вроде чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена. Была бы Родина С ежедневными Бородино.

26 декабря 1942 года

НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ МАЙОРОВ

Николай Петрович Майоров родился 20 мая 1919 года в деревне Дуровка Сызранского уезда Симбирской губернии. "В 1937 году, поступил на исторический факультет Московского государственного университета. С 1939 года одновременно учился в Литературном институте им. М. Горького" В октябре 1941 года, Николай Майоров был призван в армию. "Был стрелком пулемётной роты 1106-го стрелкового полка 331-й стрелковой дивизии... Погиб во время первого большого наступления советских войск — 8 февраля 1942 года в бою у деревни Баранцево Кармановского района Смоленской области" https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(%D0%BF%D0%BE%D1%8D%D1%82)

Широко известно стихотворение Николая Майорова о своём поколении. Со словами "Мы были высоки, русоволосы" Но, я приведу другое его стихотворение, которое мне очень нравится.
Довоенное, лирическое.

Я С ПОЕЗДА. НЕПРОСПАННЫЙ, ГЛУХОЙ

Я с поезда. Непроспанный, глухой.
В кашне, затянутом за пояс.
По голове погладь меня рукой,
Примись ругать. Обратно шли на поезд.

Грозись бедой, невыгодой, концом.
Где б ни была ты — в поезде, вагоне, —
Я все равно найду, уткнусь лицом
В твои, как небо, светлые ладони

Молодым и талантливым ребятам, не вернувшимся с войны, так хотелось жить и любить...

Вечная память всем, погибшим во время ВОВ ради того, чтобы люди могли мирно жить, работать, любить. И растить своих детей.

22 июня - День Скорби и Памяти.

Сегодня у нас День Скорби и Памяти.
22 июня 1941 года, без объявления войны, на Советский Союз напали гитлеровские полчища.
Началась другая жизнь. Страшная. На фронтах умирали и становились калеками совсем ещё молодые люди, которые могли бы жить да жить. В тылу, люди падали от голода и усталости - надо было работать для фронта и для себя - малыми силами. Работали и старики и дети. У станков, в поле.
Каждый день люди жили в страхе и в тревоге. За родных, которые воевали. За детей, которые ушли в школу, на завод или погулять - опасно было везде и всегда - в любой момент могла начаться бомбёжка.
Есть много прекрасных песен о войне. Но, никто из авторов не описал войну так детально и всесторонне, как Владимир Высоцкий. Все его песни о войне - шедевры.
Давайте сегодня послушаем песню Высоцкого "Аисты". О нерождённых из-за войны детях.
Нерождённые из-за войны дети - это тоже национальные потери. Огромные.