August 21st, 2021

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ВЫСОЦКИЙ КАК ЧТЕЦ.

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
ВТОРАЯ ПОЛОВИНА 1970-х. ВЫСОЦКИЙ КАК ЧТЕЦ.
Песен в нашем доме Высоцкий не пел никогда. А вот читал с листа много раз. Я уже об этом говорила.
Во второй половине 70-х, у меня было очень много командировок. У мужа тоже. Про занятость Владимира Высоцкого и говорить не приходится. К тому же, у него, в 1975 году, появилась своя квартира. И больше возможности работать дома.
Поэтому, Высоцкий у нас бывал крайне редко. Но, во время этих редких посещений, Владимир, если не был очень ограничен во времени, продолжал изучать мою поэтическую библиотечку. При этом, он много читал вслух. Владимир Высоцкий замечательно читал стихи разных поэтов: Северянина, Гумилёва, Маяковского, Уткина, Когана, Гарсиа Лорки, Рожественского, Вознесенского и других.

Во время моего детства, в Москве был такой чтец Вячеслав Сомов. Я его очень любила. И ходила на его концерты. Это был, на мой взгляд, единственный человек, который читал стихи не хуже Высоцкого. Мужу тоже очень нравилось, как Владимир читает стихи.
Мы считали, что он один смог бы собрать - как чтец, огромные стадионы. Многогранности Володи мы уже не удивлялись.
У нас Высоцкий читал негромко. Читанные-перечитанные мною стихотворения из моей же библиотечки начинали звучать в его исполнении по-другому. И впечатления от Высоцкого-чтеца остались неповторимыми.

Я помню, как, с какими тонкими интонациями он читал небольшое стихотворение Иосифа Уткина, на которое я раньше не обращала особого внимания - такая, в исполнении Высоцкого, в них была по-мужски сдержанная безысходность:

"Трудно нам с тобой договориться,
Трудно, милая, трудней всего,
Резко обозначены границы
Счастья своего и твоего.
И усталые, полуживые,
Зубы стиснувши и губы сжав
Мы с тобой стоим как часовые
Двух насторожившихся держав"
И как, совсем по-другому, он читал строки того же Уткина из его поэмы о "Рыжем Мотеле", который "хотел учиться в хедере, а сделали портным" -


И как Высоцкий читал строки Гарсиа Лорки:
"В ночи сада, выбеленной мелом,
Пляшут шесть цыганок в белом.
...
В ночи сада - за одной другая,
Тени всходят, неба достигая."

Читал так, что эта ночь и эти тени становились для нас зримыми.

Как читал стихи Маяковского о том, как он своей, голодающей как и все любимой, нёс "2 морковинки за зелёный хвостик."
И знаменитые:
"Пришла деловито, за рыком, за ростом,
Взглянув, разглядела просто мальчика.
Взяла, отобрала сердце и просто
Пошла играть как девочка мячиком."

Или из Павла Когана:
"Как Парис в старину, ухожу за своею Еленой...
Осень бродит по скверам, по надеждам моим,по пескам...
На четыре простора, на четыре размаха Вселенная!
За четыре шага от меня неотступная бродит тоска.
Так стою, невысокий, посредине огромной арены,
Как платок, от волненья смяв подступившую жуть...
Вечер. Холодно. Ухожу за своею Еленой.
Как Парис в старину, за своею бедой ухожу..."
Вспоминаю, как Владимир Высоцкий читал стихи других поэтов. Которые я тоже любила и раньше. И 100 раз их читала. И 100 раз слышала, как их читали другие.
Но, когда читал стихи Высоцкий они приобретали для меня новый, более глубокий , тонкий и яркий смысл. Начинали играть новыми красками.

Владимир Высоцкий замечательно читал с листа не только стихи. Я хорошо помню, как замечательно читал он отрывки из "Одесских рассказов" и из "Конармии" Бабеля. Написанные вроде бы прозой, но, по редкой образности и мелодичности, поэтичные. И потому находившиеся в той же моей маленькой, личной библиотечке.
Достаточно мне вспомнить, как Высоцкий читал строки Бабеля о "волосатой лапе тоски", которую накладывала ночь на его соседа по комнате или о том бойце Конармии, которому жизнь представлялась "майским лугом, по которому ходят лошади и женщины...", чтобы вновь почувствовать, каким потрясающим чтецом был Владимир.
Когда про Высоцкого начинают говорить, что он поэт гениальный, а актёр только хороший, я вспоминаю, как Владимир Высоцкий читал стихи разных поэтов. Или прозу. И никто не сможет убедить меня в том, что Высоцкий не был потрясающим актёром.
Потому что, на мой взгляд, Владимир Высоцкий был человек-театр. Самого высокого уровня. Многогранный, как сама жизнь.