August 25th, 2021

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. ФИЛЬМ "МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ" ч.1

ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО.
К ОБСУЖДЕНИЮ ТОГО, КАК ЗАДУМЫВАЛСЯ И СНИМАЛСЯ ФИЛЬМ "МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ".
Часть первая. Интервью братьев Вайнеров. Авторов книги "Эра милосердия" и сценаристов фильма "Место встречи изменить нельзя"
Со дня выхода в 1979 году 5-серийного телесериала "Место встречи изменить нельзя" прошло более 40 лет, но обсуждения того, как происходили съёмки этого легендарного фильма, продолжаются. Это понятно - в фильме снимался потрясающий актёрский ансамбль. И разговоров о съемках было много. Порой прямо противоположных. Поэтому, нам хочется узнать, что же, на самом деле, происходило на съёмочной площадке. Как, при каких обстоятельствах, родился этот популярный фильм.?

Из всех материалов относящихся к этой теме, которые мне довелось просмотреть, на мой взгляд, самым ценным, полным и объективным является материал, представленный известным высоцковедом Марком Цыбульским в его книге "Высоцкий в Одессе", в разделе, который называется: Продолжение. "Место встречи изменить нельзя" (май 1978 г. – ноябрь 1979 г.)

М. Цыбульский. Владимир Высоцкий в Одессе (1) - "Владимир ВЫСОЦКИЙ. Каталоги и статьи" (v-vysotsky.com)

Автором книги приведенно много интервью непосредственных участников работы над фильмом.
Начнём с интервью авторов книги "Эры милосердия"- исходного литературного материала для фильма "Место встречи изменить нельзя", братьев Вайнеров. Тем более, что они же являются сценаристами фильма "Место встречи изменить нельзя" и всю историю создания фильма знают досконально.

А.(Аркадий)Вайнер, сценарист: "У нас с братом есть железная и нерушимая традиция: когда в свет выходит наша новая книга, мы получаем авторские экземпляры и первые десять экземпляров принадлежат нашим товарищам и друзьям. Когда вышел наш роман "Эра милосердия", по установившейся традиции мы собрали десятерых любимых друзей. Володя (Высоцкий) тоже получил от нас экземпляр "Эры милосердия" с нежными и замечательными словами. Задерживаться на застолье он не стал и убежал. Сказал: "Буду лучше читать книгу".
Наутро он примчался. Говорит: "Ребята, я вашу книгу прочитал. Книжка превосходная!" Мы сказали: "Вовочка, спасибо. Идём чай пить. Ты что, только ради этого примчался?" Он говорит: "Да. Впрочем, нет. Я пришёл застолбить Жеглова". – "В каком смысле "застолбить"?" Он говорит: "В буквальном смысле. Вы же не делаете вид, что не знаете, что это – сценарий гигантского многосерийного фильма, и Жеглова в этом фильме хотел бы играть я. И вообще, так, как я, вам Жеглова никто не сыграет".
Мы тут, естественно, съехидничали и сказали: "А чего ты так уж... Неужели, например, Сергей Шакуров сыграет хуже тебя?" Володя задумался... Надо сказать, что одним из характернейших его человеческих качеств была замечательная справедливость. Видимо, повинуясь этому чувству справедливости, он сказал: "Да... Серёжка сыграет, как я". Но мы на этом не угомонились и продолжали ехидничать. Я его спросил: "А Николай Губенко чем бы хуже тебя сыграет?" Тут уже Высоцкий задумался всерьёз – это при той быстроте, которая была ему свойственна! Потом сказал: "Мда... Об этом я не подумал... Коля лучше меня сыграет". Помолчал, потом хитро на нас покосился и сказал: "Да вам-то лучше не надо, вам надо, как я его сыграю!"
Это было смешно, и это было правильно, и в этом мы сами себе быстро отдали отчёт. Тот срез жизненных отношений, та психологическая и человеческая характеристика времени, которая была нам нужна для сорок пятого года, для начальника тогдашнего ОББ в МУРе Жеглова, Высоцкому была в высшей мере свойственна. Он то время хорошо знал, понимал и, я бы сказал, всей кожей чувствовал... Он, как никто, понимал психологию тогдашних сыщиков, понимал их человеческую суть, их идеалы, их устремления, их жизненные мотивации и задачи. Когда мы писали сценарий, то делали его уже с определённым прицелом – на Володю. В нашем романе Жеглов имеет иные внешние характеристики. Он у нас там большой и плечистый красавец. Это надо было менять, потому что Володя был сухонький, не такого уж высокого роста. Так что некоторые вещи надо было перестраивать применительно и к типажу, и к характеру Володи Высоцкого, что мы и делали с нашим полным удовольствием. Володя не чуждался, так сказать, подключаться к решению вопроса, как может быть решён тот или другой драматургический поворот сценария"

Иными словами, писатели и сценаристы Вайнеры, очень тогда популярные, начали писать сценарий фильма "Место встречи изменить нельзя" по своей книге "Эра милосердия", однозначно решив, что одну из главных ролей в их фильме будет играть их друг Владимир Высоцкий. Который тоже принимал некоторое участие в процессе написания сценария к фильму.
Читаем интервью Аркадия Вайнера дальше.
"Когда у нас уже был написан сценарий, стоял вопрос о нескольких режиссёрах-постановщиках. Мы с самого начала с заказчиками договорились, что прерогатива в решении вопроса о том, кто будет постановщиком, принадлежит нам, авторам. Это довольно выдающийся и редкий случай, обычно авторов никто не спрашивает.
Первоначально думалось, что будет ставить картину Алексей Баталов, но это не состоялось.

...
Состоялась наша очередная встреча с Володей, как-то к обеду мы съехались в Центральный дом литераторов. Обсуждались какие-то творческие вопросы, и Володя предложил кандидатуру Говорухина. Потом мы встретились с Говорухиным, и он пообещал: "Клянусь, что ни одной фразы, ни одной строчки, ни одного слова в вашем сценарии без вашего согласия я не изменю. Клянусь публично в присутствии Володи".
....
таким образом Говорухин вошёл в ядро нашего творческого коллектива, который был просто счастлив, что этот вопрос решился"
Итак, Станислава Говорухина, как режиссёра-постановщика Вайнерам предложил Владимир Высоцкий, который в фильме должен был играть роль Жеглова. И принимал некоторое участие в работе над сценарием.
Продолжаем читать интервью Аркадия Вайнера. "Начались кинопробы. Были представлены основные актёры. Один герой неоспоримый – это Высоцкий на роль Жеглова. Второй – его постоянный партнёр, его второе "я" в этой картине – это Шарапов. Вдруг нам Говорухин говорит: "Я предлагаю Владимира Конкина". Мы говорим: "Кто такой?" Он говорит: "Он играл Павку Корчагина". Я честно могу вам признаться, что мы ту картину не смотрели, но как-то однажды по ящику краем глаза что-то такое я видел, и мне не понравилось исполнение. Я как-то всегда иначе себе представлял Павку Корчагина, не таким, как его себе представлял Конкин.
Говорухин сказал: "Он замечательный! Это то, что для Шарапова надо. Вы не видели его глаза, его лицо – чистое, благородное".
Сделали кинопробы, посмотрели. Не понравился он нам решительно. И не потому, что он артист плохой или человек неважный... Он нам на экране в виде Шарапова не понравился. Мы себе Шарапова представляли, а потом описали в своём очень большом по объёму романе, а потом в сценарии, как фронтового разведчика, который сорок два раза ходил через линию фронта и возвращался с "языком" на плече.
Не надо быть самому фронтовиком, не надо быть ветераном и иметь семь пядей во лбу, чтобы представить, что разведчик, который захватывает в плен фашиста на его территории и тащит его на плечах через линию фронта, должен быть убедительно сильным мужчиной. Володя Конкин никак таким мужчиной не мог выглядеть, он не был им рождён.
Когда эти пробы были показаны на Центральном телевидении, оказалось, что наше мнение разделил худсовет в полной мере – ни одного голоса за Конкина не было подано, и режиссёру официально предложили искать другого артиста...
Через несколько дней он звонит: "Прошу вас, приезжайте, при вас будем делать пробы претендентов на роль Шарапова. Я нашёл десять человек".
Приезжаем мы на студию, вводит он нас в гримёрную, где будущие "Шараповы" гримируются. Увидели мы этих восемь или девять "Шараповых", упали на пол и зарыдали, и захохотали. Все признаки истерики были налицо.
Он пригнал нам ещё десять Конкиных, только похуже и пожиже. Где он их смог за неделю достать – это уму непостижимо, но он вообще очень энергичный товарищ. Когда мы это увидели, мы сказали: "Слава, стоп. Не надо тратить плёнку, не надо делать кинопробы. Извинись перед людьми, заплати им, что полагается".
Мы поняли, что в какой-то его режиссёрской извилине образ Конкина засел у него навсегда в качестве Шарапова, и если мы начнём его заламывать, мы можем поломать ему творческий настрой. Так вопрос был закрыт и нам, собственно, не дали, а мы сами взяли Конкина. Самый первый материал стал показывать, что наши опасения были не напрасными, но уже деваться было некуда"
Итак, Аркадий Вайнер рассказывает о том, что Владимира Конкина в качестве Шарапова предлжил Станислав Говорухин. И хотя и они и худсовет были против, им пришлось согласиться с утверждением Владимира Конкина на роль Владимира Шарапова.



А вот что рассказывает брат Аркадия Вайнера Георгий Вайнер.
Г.Вайнер, сценарист. О Высоцком. "Ему хотели платить тринадцать рублей за съёмочный день, потому что Володя Высоцкий, в отличие от других величайших артистов, своих партнёров, не был ни заслуженным артистом, ни народным. Он был просто артист, а такого звания, как Артист с большой буквы, в штатном расписании не существует. Пришлось предпринять нечеловеческие усилия, поставить нашими совместными усилиями Гостелерадио перед альтернативой – закрыть картину на середине, на которую уже потрачено полмиллиона, или платить Высоцкому нормальную съёмочную ставку. В связи с тем, что им не хотелось терять потраченные полмиллиона, Высоцкому подписали ставку 50 рублей за съёмочный день.
(Не совсем так, но близко. В музее Одесской киностудии хранится расчётная ведомость фильма "Место встречи изменить нельзя", фотокопия которой была опубликована в газете "Комсомольская правда", выпуск от 10-17 августа 2006 г., на стр.19. Согласно этому документу, Высоцкий получал 42 рубля за съёмочный день. В.Конкин получал на десять рублей больше, – М.Ц.)
Высоцкий тратил, я думаю, половину съёмочного времени на то, чтобы руководить актёрами. Руководить он умел замечательно, потому что он делал это с уверенностью, твёрдостью, лёгкостью и неоскорбительностью. В нём была очень чётко просматриваемая социальная роль лидера.
В свою очередь, он с ними и очень щедро расплачивался, потом что во всех возникающих конфликтах он затрачивал огромное количество своих сил для того, чтобы развеселить людей. Мог спеть, отвлечь, рассказать шутки, анекдоты, чудовищные какие-то истории, над которыми все хохотали. Это никаким штатным расписанием не предусматривается, а эффект на работоспособность огромный.
Наверное, на восемьдесят процентов Жеглов действует в картине вместе с Шараповым. Артист Высоцкий проводил, наверное, половину времени, объясняя заслуженному артисту УССР Конкину его задачу в эпизоде, ситуацию в кадре, и показывал, как надо ходить. Надо отдать должное Конкину – он понимал разницу, и слушал Высоцкого. У Высоцкого была поговорка – "наша работа ничего не стоит", и он очень щедро отдавал свои силы и время, пытаясь как-то подтянуть Конкина к своему уровню. А с другой стороны, у него была высокая художественная корысть: он не мог его бросить на произвол судьбы – мол, как хочешь, так и снимайся. Он понимал, что разрыв между ними, если он не будет Конкиным руководить и затрачивать на него половину своего времени, возникнет такой громадный, что достоверность его собственной роли, эффект художественного произведения будет подрезан.
Высоцкий заставлял работать всю группу в два раза быстрее, потому что сам торопился. У него всегда остро не хватало времени. Он всё делал очень быстро, передвигался почти бегом, ездил на машине так, что одна машина всегда у него была разбита.
Надо отметить одно важное обстоятельство: Высоцкий очень точно понимал социальную роль Жеглова... Такой яркий и сильный человек, как Жеглов, при определённых исторических предпосылках, предоставленный своим инстинктам и своему пониманию правосознания, превращается из обуха, при помощи которого держали в узде преступность, в кистень против людей порядочных.
Когда был закончен монтаж, черновая сборка, то там было фактически семь серий. Но поскольку было твёрдо оговорено договором, что будет только пять серий, две серии пришлось уничтожить. Это жалко, конечно. Когда вместо семи серий пришлось монтировать всё-таки пять, то режиссёр не имел указаний, какие конкретно сцены надо выкидывать. Это было на его усмотрение, был приделан только метраж. И то, что он оставил за рамками картины, в принципе, по качеству уступает тому, что в ней осталось".
И так, в своём интервью, Георгий Вайнер свидетельствует, что он, как и его брат, изначально, не воспринимал Владимира Конкина, как актёра на роль Владимира Шарапова.
Но, с этим пришлось смириться, учитывая желание Говорухина пригласить на роль Шарапова Владимира Конкина. Георгий Вайнер рассказывает о том, что молодой артист Конкин к роли Шарапава, изначально,был, абсолютно не готов. И Владимиру Высоцкому, чтобы, как-то выровнять их уровни, приходилось половину времени тратить на подготовку к фильму Владимира Конкина. И он сделал всё, что мог, понимая, какое большое значение эта роль имеет для всего фильма. Рассказывает Георгий также о том, что Высоцкому, изначально, полагалось только 13 рублей за съёмочный день, в то время, как Конкин, получивший заслуженного артиста УСР за роль Павки Корчагина, получал, в несколько раз больше. И что с большим трудом добились того, чтобы Высоцкому подняли ставку. Но, она, всё равно была меньше ставки Конкина.
Продолжение следует.
В нём будут озвучены рассказы о съёмках фильма Станислава Говорухина, Сергея Юрского, Владимира Конкина и других участников работы над фильмом.