luiza7 (luiza7) wrote,
luiza7
luiza7

Category:

Как Любимов, Высоцкий и Золотухин помогли диссиденту-правозащитнику

Как Любимов, Высоцкий и Золотухин помогли диссиденту-правозащитнику
11 октября 2014 года, в передаче "Грани недели", на "Эхе Москвы", подводили итог знаковым событиям недели.
Конечно, не обошли стороной кончину и похороны великого режиссёра, Юрия Любимова.
Многолетние поклонники Юрия Любимова: Виктор Ерофеев, Павел Гусев, Сергей Шаргунов, Дмитрий Быков рассказали о своём восхищении великим режиссёром.
А известный правозащитник Валерий Борщов рассказал, как его укрыли в "Театре на Таганке" от репрессий.

"В.БОРЩЕВ: Вы знаете, я вот был на похоронах и просто не мог уйти до самого конца. Было такое ощущение, что кончилась эпоха. Очень глубокая, серьезная эпоха, связанная с именем Юрия Петровича Любимова. Я имел счастье знать его. Более того, имел счастье быть поддержанным им во времена 70-х годов, когда за диссидентскую деятельность я был лишен возможности работать в прессе. А тогда нельзя было не работать, как сегодня. Тогда надо было обязательно где-то числиться, потому что иначе тебя посадят за тунеядство. И вот тогда Высоцкий и Золотухин пошли к Юрию Петровичу и попросили, чтобы меня взяли на работу пожарным. А Юрий Петрович говорит: "Зачем же пожарным, давайте его в литотдел возьмем". "Нет-нет, не надо в литотдел, потому что это тут же узнают в отделе культуры, а ему лучше оставаться где-то в стороне". И меня взяли пожарным. Должен сказать, что театр действительно был для меня и убежищем, и домом, и храмом искусства. Это действительно убежище. Вот я тогда скрылся там. Потом, когда в 80 году были "олимпийские аресты", мне пришлось... Там пришли ко мне домой 8 февраля, меня дома не было, успели предупредить, я сразу побежал в театр, написал заявление об уходе, передал Валерию Золотухину, передал ему костюм, а там пожарным выдавали специальный костюм такой. И потом отдел кадров спрашивал его: "Валер, а что он натворил? Приходили из КГБ". Так вот, Юрий Петрович и вообще театр на Таганке отнеслись к этому настолько с пониманием, с сочувствием, и когда он вернулся в страну, я поблагодарил его, я пожал ему руку и сказал: "Вы в трудную минуту меня спасли". Это действительно был особый дом.

Говорят, это политический театр, а я согласен с Юрием Петровичем: это не был политический театр. Это было настоящее искусство, это был храм искусства. Когда смотришь "Гамлета", где Высоцкий мечется по этой решетке и говорит: "Порвалась дней связующая нить, и должен я один ее соединить", я понимаю, что это обращено ко мне. Вот лично ко мне, что вот сегодня в стране происходит нечто такое, что я отвечаю за происходящее. И так чувствовал каждый в зале. Этот монолог Высоцкого (монолог Гамлета) имел общественное звучание. Хотя Шекспир. И поставлен он абсолютно без всяких политических приемов, без всякого такого осовременивания, без всяких признаков тоталитарного режима. Нет. Обычное королевство, обычный принц. Но звучало это для нас для всех как призыв к ответственности, что происходит. И зал был единен. Я как пожарный имел возможность смотреть несколько раз эту пьесу, поднимался на балкон. С балкона это можно было свободно смотреть, и я чувствовал атмосферу зала. Это было единение. Вот каждый приходящий в театр получал этот заряд, то есть возникало сообщество в Москве (и те, кто приезжали). То есть возникало сообщество, которое воспитывалось театром на Таганке. Вот он умел классику передать и перенести на наше время, на каждого человека. А потом мы приходили в свой дом, мы видели своих друзей. И, знаете, на панихиде я сидел, смотрел: действительно шли… Там много было моих знакомых. Конечно, по преимуществу это были люди за 50, 60, но была и молодежь. И Любимов нас воспитывал. Вот он и этот театр. И потом театр - это же ведь... Актеры очень сложные люди. Я там был пожарным, вдруг часа в 3 кто-то стучится в дверь, приходит попить один очень хороший актер, он поругался с женой. "Пойдем, я тебе покажу, я придумал одну сценку". Мы идем в зал. 3 часа ночи, спать хочется, но актера обидеть нельзя. Актер - человек ранимый. И вот он мне показывает свою сцену в 3 часа ночи, говорит: "Ну как"? Пожарному приходилось быть в роли жюри. Это был дом для всех. Он был домом для меня. Вот видите, в трудную минуту, в критическую минуту, когда меня... Куда я обратился? Обратился к Театру на Таганке, к Валерию Золотухину с Высоцким, и они защитили. То есть в Москве был такой театр, который объединял всех нас, который укреплял нас в осознании тех ценностей, на которых мы воспитаны. Они были живы. И мы видели, что они не сиюминутные: они вечные, они глубокие, и Любимов это подтверждал своим искусством. Я ему очень благодарен. Это действительно уникальный режиссер, который, действительно не делая политический театр, я абсолютно здесь не согласен, подчеркиваю, он, тем не менее, воспитывал в нас граждан. Спасибо ему.
"

http://echo.msk.ru/programs/graniweek/1416060-echo/

Tags: Владимир Высоцкий, Воспоминания, Рассказы, Театр на Таганке
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments